Чтение онлайн

Тавалиск поднял прикрывавшую сыр салфетку и втянул в себя аромат. Превосходно. Профаны всегда первым делом осматривают сыр, ища голубые жилки, которые должны быть четкими и в то же время тонкими. Но Тавалиску было достаточно одного запаха. От голубого сыра не должно пахнуть приторно, как от молочницы, - нет, это король сыров, и пахнуть он должен как король. Предпочтительно покойный. Не все, к сожалению, способны оценить этот аромат начинающегося распада, идущий от грибницы, пронизавшей тело сыра.

Да, запах - это все. Резкий, дразнящий, беззастенчивый. Он должен врываться в ноздри, как кнут ложится на спину: сначала ему противятся, но потом, обвыкнув, начинают находить в нем своего рода удовольствие.

Тавалиск, священнодействуя, как хирург, отделил серебряным ножичком солидный ломоть сыра. Когда нож взрезал корку, запах стал еще пронзительнее - от него мутилось в голове. В такие минуты архиепископ был как никогда близок к религиозному экстазу.

В дверь постучали.

– Входи, Гамил!
– Тавалиск научился распознавать своих секретарей по стуку. Нечего и говорить, что Гамил стучался противнее всех: робко и в то же время нетерпеливо.

– Добрый день, ваше преосвященство, - произнес секретарь - чуть менее смиренно, чем обычно.

– Какие новости на этот раз, Гамил?
– спросил Тавалиск, даже не думая отвлекаться от сыра.

– Очень примечательные новости, ваше преосвященство. Без преувеличения.

– Гамил, твое дело - сообщать мне новости. А мое - судить, примечательны они или нет.
– Тавалиск положил кусочек крошащегося сыра в рот, смакуя изысканный вкус плесени.
– Ну же, Гамил, выкладывай. Не дуйся, как девица, которой нечего надеть на танцы.

– Помните рыцаря, ваше преосвященство?

– Которого? Их так много в древних сказаниях, - забавлялся Тавалиск.

– Вальдисского рыцаря, ваше преосвященство, Таула.

– Ах этого! Так бы сразу и говорил. Разумеется, помню. Пригожий молодец. Только вот кнута не любит, кажется.
– Тавалиск отрезал немного сыра кошке.

– И ваше преосвященство помнит также, что мы следили за его путешествием на север?

– Я что, по-твоему, из ума уже выжил? Я ничего не забываю, - оскалил зубы архиепископ, - ничего. Запомни это хорошенько, Гамил.

– Примите мои извинения, ваше преосвященство.

– Принять приму, - смягчился Тавалиск, - но и дерзости твоей тоже не забуду.
– Кошка, понюхав протянутый ей сыр, шмыгнула прочь.
– Продолжай, Гамил.

– Рыцарь, как вы и подозревали, направлялся к Бевлину.

– Известно ли, к чему привела их встреча?
– Тавалиск, присев, тыкал сыр забившейся под кушетку кошке.

– Известно, ваше преосвященство. Один из наших шпионов спешно прибыл в город, чтобы доложить об этом.

– Лично? Неслыханное дело. Почему он не прислал гонца?
– Архиепископ ухитрился словить кошку за шею и насильно впихивал сыр ей в рот.

– Он считал эти новости настолько важными, ваше преосвященство, что не решился доверить их третьему лицу.

– А быть может, он надеялся, что его наградят?

– Если ваше преосвященство выслушает меня, - с тенью досады ответил Гамил, - то, возможно, сочтет, что этот человек и впрямь заслужил какую-то награду.

– Да ну? Что же он мог такого сообщить? Уж не поразило ли Тирена молнией? А может, Кесмонт восстал из мертвых? Или наш рыцарь оказался самим Борком во плоти?

– Нет, ваше преосвященство. Бевлин умер.

Тавалиск отпустил кошку, с трудом распрямил свое грузное тело и молча подошел к столу. Выбрав наилучшую из стоящих там крепких настоек, он налил себе бокал до краев, даже не подумав угостить Гамила, пропустил хороший глоток и лишь тогда заговорил:

– Насколько надежен сообщивший это человек?

– Он работает на нас уже десять лет, ваше преосвященство, - его преданность и опыт выше всяких похвал.

– Как умер Бевлин?

– Наш шпион в предутренние часы подобрался к самому дому и увидел в окно, что мудрец лежит мертвый на скамье, убитый ножом в сердце. Шпион затаился и стал выжидать. В комнату вошел наш рыцарь, увидел мертвеца - и, что называется, подвинулся.

– Подвинулся?

– Спятил, ваше преосвященство. Шпион говорит, что рыцарь взял мертвеца на руки и просидел так не меньше четырех часов, качая его, как младенца. Шпион уже собирался уйти, но пришел тот воришка, что странствует вместе с рыцарем. Мальчишка поднял Таула, усадил его на стул и прочее - но, когда юнец ненадолго вышел, рыцарь вскочил, сел на коня и ускакал на запад. На другой день мальчик, похоронив Бевлина и заперев дом, последовал за ним - а наш человек поспешил в Рорн.

– Кто же убил мудреца?

– Это-то и странно, ваше преосвященство. Шпион всю ночь наблюдал издали за домом - и после прибытия рыцаря с мальчиком никто не входил и не выходил.

– Самого убийства он не видел?

– Увы, ваше преосвященство, - даже шпионы должны когда-нибудь спать.

Архиепископ провел пальцем по краю бокала. Запах сыра, текущий по комнате к открытому окну, вдруг показался ему неприятным, и он накрыл салфеткой пронизанный голубыми жилками круг.

– Ты хочешь сказать, Гамил, что это сделал рыцарь?

– И да, и нет, ваше преосвященство.

– То есть?

– Может, его рука и направила нож, но действовал он не по своей воле. Его горе, когда он обнаружил тело, доказывает, что он был всего лишь безгласным орудием.

– Ларн, - тихо произнес Тавалиск, скорее для себя, чем для Гамила. Не прошло и двух месяцев, как рыцарь побывал там. У старейшин этого острова свои далекоидущие планы, и они весьма ловко претворяют эти планы в жизнь. Архиепископ сложил свои пухлые губы в подобие улыбки.
– Вот Бевлин наконец и расплатился за свое вмешательство в их дела.

– Ларн очень злопамятен, ваше преосвященство.

– И тебя это качество, конечно же, восхищает.
– Тавалиск снова опустился на стул.
– И все-таки... мне кажется, эту запоздалую месть раскусить не так-то просто.

– Почему, ваше преосвященство?

– Ларн знает слишком много для своего же блага, и все благодаря своим проклятым оракулам - это просто нечестно. Мне думается, старый олух Бевлин замышлял нечто такое, что было им не по вкусу.

– Если так, ваше преосвященство, то рыцарь может знать кое-что о намерениях Бевлина.