Чтение онлайн

Бедняга.

Мы складываем сумки в багажник и садимся в машину.

— Почему ты не включила кондиционер? — спрашивает он недовольным тоном.

Мне хочется тут же врубить кондиционер, направить сопла вниз, чтобы моего Славика не продуло, достать из термосумки воду и шоколадки, предложить жевательные резинки, застегнуть пуговицы на его рубашке, которые по какому-то недосмотру расстёгнуты больше положенного, — настолько, что видна ложбинка на груди. В общем, так и тянет позаботиться об этом парне. Но я не должна этого делать, если хочу завоевать его сердце. Я должна быть садисткой. Он же мазохист. Поэтому я не реагирую на его слова и не включаю кондиционер. В салоне не так уж и жарко, хотя машина долго стояла на солнце. Не больше тридцати градусов. На верхней губе скапливаются капельки пота, я смахиваю их пальцем.

??????????????????????????— Мне жарко, Яна, — сообщает Влад, глядя на меня в упор.

Я разыгрываю раздражение:

— Влад, ну сколько можно! Ты же видишь, что я веду машину? Я не могу сейчас отвлекаться! Если тебе надо, включи кондиционер сам, ты прекрасно знаешь, где кнопка! Не приставай ко мне со своей ерундой, иначе получишь по жопе.

Замечаю краем глаза, как у человека отвисает челюсть.

— Ты охренела?

Я выбираю место и аккуратно паркуюсь у тротуара. Разворачиваюсь к Владу. В его глазах плещется паника и ещё что-то непонятное — болезненное возбуждение? Ему нравится, когда его унижают? Его это будоражит? Сердце выпрыгивает из груди, мне хочется обнять его и попросить прощения — за себя, за Киру Платонову, за маму его непутёвую. Но у меня есть план, которого я должна придерживаться, если хочу получить полтора миллиона.

— Выходи, — говорю я. — Если тебе не нравится, как я с тобой обращаюсь, я тебя не держу. Проваливай! — И добавляю: — Славик.

Мы пялимся друг на друга. Его глаза непонятного цвета — то ли серые, то ли карие, — лихорадочно блестят. На скулах появляются бордовые пятна. Мне хочется губами проверить, насколько они горячие. Хочется положить руку на ширинку и выяснить, возбуждён ли он, — как тогда, в баре, когда я била его по груди. Но я этого не делаю, мне тоже страшно.

Игра в гляделки заканчивается моей полной победой. Он отводит взгляд и тихо спрашивает:

— Что ты делаешь со мной?

— Пока ещё ничего, — отвечаю я и трогаюсь с места. — Но я сделаю с тобой всё, что мне захочется. И ты не сможешь мне отказать.

— Зачем? Господи, зачем тебе всё это? — он обращается уже не ко мне, а к Богу, наверное. — Ты ничего не понимаешь.

Прикусывает нижнюю губу. Бордовые пятна расплываются по всему лицу. Меня пробивает бешеным, неконтролируемым желанием, я едва сдерживаю стон, рвущийся сквозь зубы. Я так сильно хочу этого мужчину!

— Затем, что я так хочу.

Он наклоняет голову. Буквально свешивает её между коленей, и я веду предельно аккуратно, чтобы он не ударился макушкой о торпеду. Руки дрожат, но я крепко держу рулевое колесо. Я не хочу причинить ему боль. Или хочу? В любом случае — причиню. Я должна.

Чувствую себя, как во сне-кошмаре, где ты ничего не контролируешь, а безвольно тонешь в бредовых событиях.

Когда на заднее сиденье втискиваются Вася, Наташа и Мадина, Влад приходит в себя. Выглядит он неважно, и Вася это замечает:

— Влад, что с тобой? Почему ты красный? — она тянет руку, чтобы прикоснуться к его щеке, но Влад уклоняется.

— Всё нормально.

— Ну я же вижу, что ненормально! Тебе жарко, да? Воды хочешь? Яна, включи кондиционер, только не сильно холодно, а то Влада продует…

Он оборачивается к ней и отчётливо произносит:

— Василиса, заткнись, пожалуйста, — и раздражённо жмёт на кнопку климат-контроля.

Девушки замолкают на полуслове, а я наконец-то понимаю, почему Влад переспал с Васей сто лет назад. По неопытности он спутал гиперопеку и садизм. Под видом заботы Вася обесценивала его желания и решения, превращала взрослого человека в беспомощного ребёнка. Это такое же унижение, как получить массажной щёткой по лицу. Он искал острых ощущений, которые познал с Кирой, но напрасно. Вася не садистка, а помешанная на контроле клуша, а это совсем другой расклад. Влада это не торкает. И, видимо, в качестве наказания для самого себя он оставил Васю работать в «Питерстрое» — не потому, что она незаменимый работник, а потому, что он мазохист. Пусть она и не удовлетворила его извращённые желания, но всё же цепляла какую-то струнку в его больной душе.

А я его желания удовлетворю.

О, ещё как!

Я знаю все его тайны.

Включаю радио, нахожу самый весёлый канал и прибавляю скорость. Влад демонстративно пристёгивается. Несмотря на то, что я наорала на него, негативной энергии между нами не чувствуется. Скорее, энергия ожидания. Мы оба ждём, куда заведёт нас наша игра.

Турбаза расположена в сосновом лесу, вплотную подступающему к дюнам. За дюнами — море. Мелкое, но чистое и успевшее прогреться на солнце.

Коттедж именно такой, какой мне показывал Никита: двухэтажный, довольно просторный и удобный для больших компаний. На первом этаже — гостиная с камином и кухней, «хозяйская» спальня, сауна и необъятная веранда с плетёной мебелью и пальмами в кадках. На втором — гостевые спальни и второй санузел. Нас всего шесть человек. Места хватит всем.

Мне, конечно же, приходится поселиться с Васей. Она в отвратительном настроении. Во-первых, утром её шуганул Влад, а, во-вторых, она подозревает, что я с ним «мучу».

— Пойдём покурим, — предлагает она, когда я забрасываю свою сумку под кровать, а мини-камеру прячу в карман шортов.

Надо незаметно её установить.

— Я не курю.

— Но ты курила.

— Бросила. Я же тебе уже говорила.

— Ну пойдём со мной постоишь, мне одной скучно, — просит она пассивно-агрессивным тоном.

Выглядит она хуже, чем обычно. Волосы как будто грязные, губы сухие, глаза обведены красной каймой. Не накрашена.

— Мне некогда. Влад попросил закинуть воду к нему в комнату, — вру я.

Нужна же какая-то причина, чтобы заскочить в его спальню? Сделаю вид, что несу начальнику бутылки с водой.

— Ты в него влюбилась? — спрашивает Вася.

Меня ранит её искренность, потому что…

Потому что да, я в него влюбилась. Так же, как и она когда-то.

Голова плывёт от любви.

— Нет, я скоро выйду замуж за Ник… за Валеру.

— А покажи его фотку, — просит она.

— А у меня нет его фотки, — отвечаю я.

— Врёшь ты всё.

— Ты тоже врёшь, — парирую я. — Ты говорила, у вас с Владом любовь и серьёзные отношения, а на самом деле вы случайно переспали пять лет назад, и ты никак не можешь угомониться.

Её глаза становятся круглыми, как пятирублёвые монеты.

— Кто тебе сказал?

Завтра я покину этот дом и больше никогда не увижу дизайнера Василису Чернецову. Этот факт развязывает мне руки.

— Блин, Василиса, отстань уже от мужика, а? Он нормально к тебе относится, но сколько можно терроризировать его своей заботой и навязчивой любовью? Не будь такой душной. Он тебя не любит.

— Тебе-то откуда знать? — взвизгивает она.

— Так все знают. Ты же… — Ай, меня несёт, ну и чёрт с ним: — Ты же превратилась в посмешище для всего «Питерстроя». Посмотри на себя! Десять лет бегаешь за мальчишкой, которому в матери годишься.