Чтение онлайн

Но я так не хочу!

Всё будет не так.

В этот раз он получит то, чего был лишен. Я покажу ему, как бывает. Как должно быть между мужчиной и женщиной.

Пережидаю, когда меня чуть попустит, и убираю ногу с его плеча. Командую:

— Встань.

Он поднимается. Губы припухли и блестят, глаза шальные, на щеках ярко-красные пятна. Дышит быстро и прерывисто. «Я разрешала полизать себя, он от этого кончал прямо в штаны», — сказала мне его первая возлюбленная. Со мной всё будет иначе. Я не Кира Платонова. Не тварь, которая пользуется влюблённостью неопытного травмированного юноши.

Я кладу ладонь на вздутую ширинку — член стоит. Но мне неясно, вдруг он финишировал вместе со мной? Никаких пятен не видно, но всякое может быть.

— Ты кончил? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает он глухо, не отводя от меня сумасшедших глаз.

— Хорошо, не кончай пока, — говорю я. — Раздевайся.

На его лице мелькает сомнение. Он не хочет раздеваться, для него это нарушение привычного сценария. Похоже, он думал, что удовлетворит меня, получит ощущение унижения, которое так сильно его будоражит, но реального секса не допустит. Граница не будет перейдена. Ох как ты ошибся, милый!

— Я жду, — я добавляю в голос властности, чтобы вывести его из ступора.

Игра продолжается.

Он стаскивает футболку и бросает на пол. Смотрит на меня вопросительно.

— Штаны тоже, Слава.

Он подчиняется, хотя я назвала его именем, которое он хочет забыть. Беломраморные статуи в Эрмитаже позеленели бы от зависти, если бы увидели это великолепное тело. А топовые порноактёры заполучили бы комплекс неполноценности. А я всего лишь на секунду прикрываю глаза, чтобы навек запечатлеть в памяти этого молодого мужчину, высокого, широкоплечего, узкобёдрого, с впалым животом и такой безупречной кожей, что она светится в полумраке.

Я опускаюсь на колени. Крупный толстый член, перевитый набухшими венками, покачивается перед моим носом. Я собираюсь взять его в рот — не затем, чтобы отблагодарить Влада за лучший в моей жизни кунилингус, а просто потому, что мне этого нестерпимо хочется.

— Не надо, — просит Влад.

Я улыбаюсь ему снизу вверх, высовываю язык и провожу по головке. Слизываю густую пряную каплю. Меня ведёт от его запаха и вкуса. Этот мужчина — самое лучшее, что со мной случалось в сексе.

— Я сделаю с тобой всё, что захочу, — говорю я и всасываю головку.

Она такая большая, что занимает почти весь объём моего рта, но это крышесносное ощущение. Я сосу её с наслаждением, захлёбываясь слюнями и причмокивая. Влад стонет в голос. Внизу живота снова разгорается жар. Ничего подобного я раньше не испытывала. Я натягиваюсь ртом всё глубже и глубже, пока член с усилием не проскальзывает в горло. Мне нечем дышать, текут слёзы и болит гортань, но как же кайфово чувствовать его так глубоко внутри! Я делаю глотательное движение, отчего горло ещё сильнее сдавливает его член.

Влад ахает, сгибается надо мной и касается пальцами головы:

— Яна, Яна, Яна, — бормочет он, — я сейчас…

Я не хочу, чтобы всё закончилось так быстро. Слишком рано! Я выпускаю член изо рта и толкаю Влада в кресло. Он падает в него, раскинув руки, как сегодня днём в море, а я запрыгиваю сверху. Скидываю с плеч пеньюар, чтобы не загораживать обзор камере. Несмотря на бешеное возбуждение, я постоянно помню, что нас снимают, а потом будут смотреть как минимум два человека — мой начальник и его жена.

Трусь грудью о лицо Влада, позволяя ловить соски губами, глажу руками гибкую шею и плечи. Он сорванно дышит, его дыхание пахнет апельсинами и вермутом. Привстаю и насаживаюсь на колом стоящий член — неглубоко, впускаю только головку. И выпускаю. Член влажно шлёпается о живот. Я поднимаю его и снова направляю в себя. Мои пальцы покрыты скользкой влагой. Влад постанывает, он хочет кончить, он до предела распалён и плохо понимает, что происходит. А я понимаю: он всё ещё позволяет над собой доминировать. Ведёт себя пассивно. Подчиняется желаниям женщины в ущерб своим.

Я хочу это изменить.

Если получится.

Я обнимаю ладонями его голову и смотрю в искажённое страстью лицо. Брови нахмурены, губы искривлены в непереносимой муке. По вискам текут капли пота. Влад тоже смотрит на меня, но когда я начинаю двигаться в отвратительно-рваном темпе, он вздыхает и прикрывает глаза, как будто больше не может выносить эту пытку. Я не даю ему кончить. Несколько сильных ритмичных толчков отправили бы его в нирвану, но я нарочно ломаю ему кайф. Выписываю бёдрами восьмёрки, неравномерно встаю и опускаюсь, доводя до исступления.

— Яна… — произносит он.

Я слышу отчаяние в его голосе.

Наклоняюсь к горящему огнём уху и шепчу:

— Слава, ты можешь делать со мной всё, что захочешь. Никаких запретов нет. Никаких правил нет. Есть только мы — мужчина и женщина.

Он замирает, как будто я открыла ему страшную тайну, а потом подхватывает меня под задницу и несёт к кровати. Кидает на покрывало и падает сверху. Раздвигает мне ноги и входит сильным резким толчком. Я вскрикиваю от неожиданности. Его член заполняет меня целиком. Он трахает меня быстро, жёстко, в таком сумасшедшем ритме, что я вцепляюсь пальцами в покрывало. Мы оба стонем и работаем бёдрами так активно, словно от этого зависит наша жизнь. Я срываюсь первой, прикусывая белое потное плечо и подвывая сквозь зубы, а он кончает следом, вбиваясь в меня так глубоко и мощно, как будто хочет пропороть матку. Мужчина в нём победил мазохиста. Инстинкты взяли верх над травмой. Сценарий разрушен, многолетний гештальт закрыт.

Я очень на это надеюсь.

А ещё я счастлива — гормоны счастья бурлят в крови, как пузырьки газа в шампанском.

Мы расцепляем объятия и устало отваливаемся друг от друга. Пялимся в потолок, на котором уже видны розовые отблески зари.

— Сто из десяти, — говорит Влад.

— Это что, оценка секса?

— Ну да, — отвечает он, ничуть не смущаясь. — Только не секса, а моего оргазма.

— Ты придурок? Только придурки оценивают свои оргазмы по десятибалльной шкале.

Он смешно фыркает. Тянется за бокалом с коктейлем. Шумно полощет рот и глотает. Передаёт бокал мне, и я с удовольствием выпиваю половину. Жую пропитанный алкоголем апельсиновый кружок и выплёвываю кожуру в заботливо подставленную ладонь Влада. Этот жест так меня трогает, что я боюсь разреветься. Почему он такой невыносимо хороший?

Как жаль, что я должна его предать.

Влад спрашивает:

— А ты всегда одинаково кончаешь? С Кропоткиным, с Валерой, со мной?

Надо же, он помнит фамилию моего бывшего. И про жениха не забывает. Почему-то мне это приятно.

— Ты ревнуешь?

— Есть немного.

Я не могу удержаться от глупой улыбки.

— Ты лучший любовник из всех, кто у меня был, — признаюсь я. — Просто невероятный. Фантастический.

Он недоверчиво смотрит на меня, убеждается, что я не шучу, и довольно лыбится. Видно, что мои слова ему польстили.