Чтение онлайн

— Не торопись, — Тамаре Васильна тоже отдала должное трюфелям. Ей больше понравились с молочной начинкой, а мне с ореховой, так что мы разделили конфеты по сестрински.

— Я к нему не вернусь, — от одной мысли, что придется снова жить с Виталиком в одной квартире и спать в одной кровати меня передернуло. — Так что переезд это необходимость, а тут как раз полдня свободных будет после обеда. Завтра же первое сентября, надо успеть к Андрюше на линейку.

— Он у его матери? Она не знает?

— Нет, и думаю, Виталик до последнего будет скрывать. Да еще Андрюхе надо будет как-то рассказать. Ох… — я уронила голову на сложенные на столе руки. — Ума не приложу, что делать.

— А я приложу. — Тамара Васильевна допила чай, встала, начала собирать посуду. Я дернулась ей помочь, но меня похлопали по плечу, усаживая обратно. — Ты сиди, сиди. Она быстро убрала все со стола и присела обратно.

— Мы поступим так, — ее тон явно показывал, что возражать бесполезно, эта женщина уже все решила и лучшим вариантом будет ей подчиниться, — я завтра вызвоню Борисыча с дачи, хватит ему там с огурцами прохлаждаться, мы едем к тебе, забираем все твои вещи, можем даже мебель забрать и перевозим сюда. Поживешь пока у нас.

— Но это же неудобно. — Я все-таки попыталась отказаться, мне правда не хотелось стеснять эту добрейшую женщину.

— Неудобно спать на потолке, одеяло падает! А у нас пожить удобно. Борисыч еще два месяца будет уезжать на дачу, а мне скучно тут одной все время куковать.

— А как же… — я неопределенно помахала руками, не зная как спросить о таком. Но ведь есть детская, значит, должны быть дети?

— Не изображай мельницу, — бультерьер подобрался к хозяйке, положил ей голову на колени, а она начала чесать его за ушами, отчего собакодемон аж млел. — Наш с Борисычем сын в Америке живет, у него там семья, все дела. Так что ты ну вообще никому не помешаешь.

И я согласилась.

Можно подумать, у меня был выбор!

А утром позвонил Виталик.

Я стояла и смотрела на экран телефона, где было написано “Любимый муж, входящий звонок”. Брать трубку не хотелось совершенно, но перспектива встретиться сразу на линейке первого сентября казалась мне еще хуже и я ответила.

— Не знаю где тебя носит, — ледяным тоном произнес Виталик, — но у нашего сына через час линейка. И хочу напомнить, что у нашего сына порок сердца, ему нельзя волноваться. А у моей мамы давление и нервы, так что изобрази на роже что-то приличное, когда приедешь. — И положил трубку.

Я тут же перезвонила. Как он посмел. Как будто это он, а не я, лежал в больнице в Андрюшей в счет своего отпуска, он, а не я, навещал свекровь в больнице после сердечного приступа. Вот гад…

Но он не взял трубку.

Я успела успокоиться, пока ехала в такси, и во двор школы зашла улыбаясь. Чего не сделаешь ради сына, даже позволишь неверному мужу себя обнять и взять под руку. Руку тут же больно сдавили. И пока свекровь бегала за Андрюхой, которому все было ново и интересно, Виталик меня отчитывал, впиваясь пальцами мне в руку чуть выше локтя.

— Как ты посмела не ночевать дома. Психованная. Свалила к своему любовнику, да? — шипел он мне на ухо.

— То то я смотрю ты сильно волновался, так сильно, что позвонил только утром. За весь вечер у меня ни одного звонка от тебя не было.

Он фыркнул и явно собирался сказать еще что-то такое же гадкое, но тут толпа родителей и детей зашевелилась, дети ушли на линейку, а свекровь к нам. Виталик тут же меня отпустил.

— Алиночка, ты же останешься потом с нами? — спросила она, подходя.

— Я не смогу, — пришлось улыбаться, хотя рука нещадно болела. — Мне надо на работу, сегодня же пятница. — Я не собиралась врать, но поведение мужа начинало меня откровенно пугать. Он вел себя так, как будто это я ему изменяла, а не наоборот.

Впрочем, свекровь нисколько не расстроилась, особенно когда выяснилось, что Виталик все таки взял отпуск и может после линейки пойти с ней и Андрюшей в пиццерию.

Тамара Васильевна не стала мне звонить. Мы заранее договорились, так что когда все закончилось, я вышла из школы, запрыгнула в высоченный внедорожник, продиктовала адрес и мы поехали.

Было очень горько возвращаться в квартиру, которую я обустраивала столько лет для своей семьи. Полную хороших воспоминаний, отравленных изменой. Поэтому я постаралась не задерживаться. Вещи я смогла забрать все, даже те, что хранила на антресоли в шкафу. Андрюхины трогать не стала, уж на детскую одежду моей зарплаты точно хватит, особенно если мне ее и правда добавят.

Оставалась только драцена. Она так и стояла в коридоре, мертвая, с поникшими листьями.

Мы ее выбросили, вместе с кадкой.

***

Выходные пролетели в хлопотах по обустройству на новом месте, разведывании маршрута до работы и прочих нужных, но до ужаса скучных делах.

Муж мне не звонил и я малодушно тоже решила отложить наши разборки на более позднее время.

В понедельник все было как обычно. Было бы.

Но день был солнечный и я забылась, как обычно расстегнула, не глядя, рукава блузки, закатала их, не боясь помять — на презентации я планировала быть в строгом пиджаке поверх нее.

— Что это?! — мой босс вышел из кабинета в приемную с очередной папкой в руках, сощурился, бросил папку на стол и больно дернул рукав блузки еще выше вверх, к плечу. Я вырвала руку, отшатнулась, не понимая почему он вдруг так разозлился, а потом увидела.

На моей руке, начинаясь сразу выше локтя, процветали в желтизну сине-фиолетовые следы от пальцев.

Станислав.

Я вышел из кабинета с очередными документами в руках. Сегодня Алина сняла пиджак и осталась в белой блузке через которую соблазнительно просвечивал кружевной бюсгальтер. И почему я раньше не замечал, как она хороша? Но тут она повернулась и я увидел синяки у нее на руке. И будто обезумел. Бросился к ней, задрал рукав ее блузки еще выше. Четкий такой рисунок, который появляется, если кого-то слишком сильно схватить за руку.

— Кто?! — кажется, лицо мне перекосило, потому что Алина отшатнулась в недоумении, затем она поняла, о чем я. Потому что выдернула руку и быстро оправила рукав, застегнула манжет на пуговицы. Надо же, какие у нее ноготки, как миндальные орешки…

— Ничего страшного, — она попыталась улыбнуться, одновременно отходя от меня так, чтобы между нами был стол. Гм, зря я так резко, теперь она напугана.

— Алина, — стараюсь говорить спокойно, — вообще такие следы можно снимать в полиции как побои. Это сделал твой муж?