ЖАНРЫ

Измена. Бей на поражение
Шрифт:

– Платон, я тебе один раз объясню, повторять не буду, - заявляю я. – Я не из тех женщин, кто будет довольствоваться частью твоей жизни в обмен на деньги. Из меня не выйдет удобной любовницы. Мне нужен целиковый мужчина. Полностью. Со всеми потрохами. Чтоб засыпать и просыпаться вместе. Детей рожать. Состариться, держа кого-то за руку. К чёрту твои понятные договорённости!

– Я не такой, - Платон качает головой. – Я не умею так, Полин. И не ждёшь же ты признаний в любви и предложения выйти замуж после первого секса?

Гроднев усмехается. Для него это звучит, как шутка.

Нет, конечно, но если ты хотя бы допускал такую возможность в перспективе, то не стал бы швырять в меня карточками и квартирами через пять минут после секса. Прекрати юлить. Ты попытался сразу поставить меня на место. Но я не обязана соглашаться, если меня это не устраивает.

Меня всё больше мутит. Я отступаю назад шаг за шагом, пытаясь увеличить между нами дистанцию, и вдохнуть свежего воздуха. Но Гроднев следует за мной. Наступает вперёд, не позволяя отойти.

– Я не думал, что моё предложение оскорбит тебя, - говорит Гроднев задумчиво. – Извини, я правда привык к такому формату, и прежде он всегда срабатывал. Ту же Луизу всё устраивало.

Я недоверчиво поднимаю вверх одну бровь.

– Ты снимал для невесты квартиру, дарил ей оговорённые заранее подарки и оформил на её имя карту? – спрашиваю я. – Может, и за сексом к ней три раза в неделю приезжал?

Гроднев кивает.

– Кроме этого, поездки к родителям раз в два месяца и совместный отпуск раз в год не менее пяти дней. Я занятой человек, Полина. У меня нет времени на то, чтобы вздыхать с букетом цветов под окном желанной дамы.

Гроднев загнал меня уже в самый угол, и тут почти нечем дышать.

– Я вижу, что у тебя совсем нет времени, - говорю я, - два звонка за два месяца. Я думала, что ты давно забыл о случившемся. Я вот забыла.

Вру, кровожадно надеясь задеть его этим. Чёртов хладнокровный робот. Всё у него по полочкам и расписанию.

– Куда ты гонишь? – спрашивает Гроднев, не поддавшись на мою провокацию. – Дай мне немного времени. Пару месяцев безопасного общения, когда никто никому ничего не должен. Ещё пару месяцев на то, чтобы посомневаться. А потом можно и о свадьбе задуматься, если никто никому не надоест.

Смеюсь ему прямо в лицо.

– Сколько ты мурыжил Луизу, прежде чем позвать замуж? – спрашиваю я. – В интернете пишут, что вы встречались в юности, потом расставались, и сейчас провстречались ещё несколько лет, прежде чем начать готовиться к свадьбе. Зачем ты вообще хотел жениться на ней? С твоим-то подходом…

– Что за допрос? – Гроднев перестаёт, наконец, наступать. Стоит, нахмурившись. Похоже, я всё-таки задела больную мозоль. – Хотел жениться, потому что решил, что пора. Я хочу семью, если тебя интересует. Хочу иметь детей. Мы договорились с Луизой, что через два года она родит мне ребёнка.

– Ну так прости её и воплоти в жизнь свой план! – выпаливаю я не сдержавшись. – Если у тебя так мало времени, то зачем тратить его на кого-то, кто ещё может надоесть, как ты говоришь?

Гроднев качает головой.

– Хватит о Луизе, ты зря старалась нас помирить. Как оказалось, она не хочет семью. Да и я понял, что в самом деле не горю желанием жениться на ней.

Гроднев опять пытается положить мне руки на талию, и я ловлю панический приступ, понимая, что ещё чуть-чуть и меня вырвет прямо на него.

– А знаешь, что? – нервно тараторю я. – Ты мне уже надоел! Не хочу давать тебе месяцы или годы на то, чтобы ты посомневался, подхожу ли я на какие-то непонятные роли. Оставь меня в покое, Гроднев!

Прикрываю глаза, сдаваясь дурноте. Кажется, я качаюсь из стороны в сторону. Или это голова так кружится?

– Полина? – Гроднев подходит ближе, чтобы придержать меня за талию. – Что с тобой? Тебе плохо?

О нет! Платон подходит совсем вплотную, и запах тошнотворной туалетной воды ещё усиливается. Сейчас меня точно вывернет прямо на его идеальную рубашку!

33

– Отойди, – цежу я сквозь зубы. – Меня от тебя тошнит…

– Зачем ты так? – в голосе Гроднева обида смешивается с возмущением.

– Платон… - стону я, - Твоя туалетная вода! Она просто ужасная! Если ты не отойдёшь…

– Оу, так ты это не образно? – руки с моей талии исчезают.

Приоткрываю один глаз и вижу, что Гроднев отошёл на несколько шагов от меня.

Дышать сразу стало легче.

– Сестра подарила мне новый аромат на прошлой неделе, - говорит Платон, - По её словам, это запах роскоши и свежести.

– А, по-моему, так могут пахнуть только заплесневевшие копчёные мыши, - я всё никак не могу отдышаться.

Кидаюсь к окну, открываю его и высовываю нос на улицу.

Как хорошо!

– Полина? – доносится до меня голос Гроднева. – Ты ведь сказала бы мне, если бы наше общение имело последствия?

Сердце замирает от страха.

– Зачем тебе знать о последствиях? – тихо спрашиваю я.

Сжимаю пальцами подоконник. Очень опасная тема.

– Я бы хотел знать, - говорит Гроднев. – Дал бы денег на аборт, если потребовалось. Сразу предупреждаю, принести мне в подоле новорождённого ребёнка и шантажировать этим не выйдет.

Вздыхаю. Правильно я сделала, что никому не сказала. Мне вовсе не нужно, чтобы кто-то трепал мне нервы, заставляя сделать аборт.

– Ты пупом земли себя считаешь, да? – спрашиваю не оборачиваясь. – Я же уже сказала, что ты мне не нужен. Не принесу я никого тебе в подоле. Успокойся уже и оставь меня в покое.

Говорю грубо, потому что меня задели его слова о шантаже. Прямо ножом резанули по сердцу. Мой ребёнок – это сокровище. Быть ему родителем- это награда, а не вынужденная кабала. Бессердечный Платон нам не нужен. Он в наш тёплый, полный любви мир не вписывается.

– Я тебя услышал, - доносится до меня ровный голос Гроднева.

Слышу, как за спиной хлопает дверь.

Ну вот и всё! Больше я его не увижу. Оборачиваюсь на пустую комнату.

Силы покидают меня разом. Ноги подкашиваются, и я сползаю на пол. Прислоняюсь лбом к батарее, висящей под окном.

– Он нам не нужен… - упрямо шепчу я.

Слёзы льются по щекам, а в груди, будто появилась дыра.

Ну зачем он приходил? Всё же нормально было. Зачем растревожил душу?

Реву в три ручья и не могу остановиться. Глупые гормоны. Это все они виноваты. Я же не могла успеть влюбиться в этого равнодушного придурка?

Поделиться с друзьями: