Чтение онлайн

В конце концов, профессиональный репортер я, или зеленый дилетант? Должна же уметь держать лицо в любой ситуации.

Да и Денисов мне теперь никто, просто чужой человек. Да, на некоторое время наши пути пересеклись, но с тех пор столько воды утекло уже, что глупо это вспоминать.

Поэтому я ментально отгородилась от присутствия Лёши и спокойно завершила интервью. В принципе, Васильев появился вовремя. Их с Ириной фотографии определенно придадут интересную горячую нотку статье. Читатели любят помусолить чужие отношения.

Заводить разговор с Лёшей не планировала, надеялась лишь, что скоро мы разойдемся по разным сторонам особняка и больше не пересечемся.

Но он почему-то уходить не спешил, нервируя меня своими взглядами, а в моем мозгу никак не могла уложиться мысль о его новой фамилии. С чего это вдруг Денисов стал Громовым? Неужели действительно сменил фамилию? Или это какой-то маскарад?

Наверное, это проклятие журналиста. Желание обязательно найти объяснение любому странному событию.

Вот и не удержалась я от вопроса. Хотя по-хорошему Лёшу мне надо было бы просто игнорировать.

— Ну и с каких пор ты стал Громовым?

Алексей застыл на минуту, потом слегка дёрнул правым уголком губ и ответил:

— С тех самых пор, как оборвал все связи с отцом и матерью.

От такого заявления у меня брови сами собой поползли вверх. Лёша всегда был предан семье, и я представить не могла, что могло произойти между ними.

— Серьёзно? Ты разругался с родителями? — спросила я, а Лёша чересчур знакомым жестом провел по волосам. При этом мне в глаза сразу бросилось отсутствие на безымянном пальце обручального кольца.

Почему-то от созерцания этой мимолетной детали больно кольнуло под ребрами.

— Да, после того как развелся, отец объявил, что не желает меня видеть. И не хочет, чтобы я носил его фамилию. Да и я не хочу иметь с ними ничего общего. После того, что они натворили с моей жизнью я не считаю их семьей.

В очередной раз мне с трудом удалось удержать челюсть на положенном ей месте. Шок следовал за шоком. Новая фамилия, разрыв с семьёй, развод? Это никак не вязалось с той картиной, что я успела выстроить в своей голове.

— И зачем разводился? — вопрос вылетает сам собой, прежде чем я успеваю прикусить себе язык. Застарелая обида неожиданно всплывает с самого дна. И это меня поражает, я-то думала, что все давно отболело и забылось. А оказывается нет. Какой-то мутный осадок все еще остался.

— Да потому что не собирался я жить с потаскухой, которая обвела всех вокруг пальца.

— Как-то это не вяжется с той роскошной свадьбой, которая гремела на всю белокаменную, — я сложила руки на груди и скептически фыркнула. Стоило вспомнить ту шумиху, как начало подташнивать.

— Это был сплошной цирк, Рита, — глухо говорит Лёша. — Который был выгоден моим родителям и который я допустил по своему идиотизму. И это самая большая моя вина перед тобой.

— Пфф, даже начинай…

— Я серьёзно, Рита. Ты многого не знаешь на самом деле. Очень многого.

— И что, например?

— Например, то, что я тебе не изменял, — выпаливает Денисов на одном дыхании. — Сабина все хитро провернула. Ну и мамаша моя постаралась, помогла ей нас разлучить.

— Издеваешься? — ну все, он меня допек. В груди теперь заполыхало от ярости. — И как, интересно, она имитировала твою измену? Только не говори, что она тебе возбудитель подлила.

— О нет, — горько усмехнулся он. — Но действовала эта сука не менее изощренно. Это долгая история, Рита. И я готов ее рассказать, но только не здесь.

— Ну да, у меня интервью через пятнадцать минут.

— Рита, послушай. Нам правда нужно поговорить о том, что было. Неужели ты не хочешь узнать, кто разрушил наши отношения?

— Их разрушил ты, Лёша. Ты и только ты. — твердо говорю я. — И я не понимаю, зачем ты сейчас пытаешься выкручиваться. Спустя столько лет.

В синих глазах столько боли в этот момент, что эта боль едва не пробивает защитную брешь в моей защитной стене. Впрочем, я быстро беру себя в руки.

Хватит, дурой выставлять себя больше не позволю. Теперь я женщина опытная, так скажем. И розовых очков давно не ношу.

— Вот именно. — тем не менее продолжает напирать он. — Десять лет прошло, Рит. Это много. Зачем мне сейчас выкручиваться? Это попросту бессмысленно. Ты же сама это понимаешь. Я просто хочу рассказать тебе правду.

На самом деле это сильный аргумент. Внутри меня начинают зарождаться ядовитые сомнения, и я не выдерживаю. Резко разворачиваюсь и отхожу к окну.

Я чувствую свою открытость и уязвимость сейчас, и не хочу, чтобы это почувствовал и Лёша. А он может. Слишком хорошо ведь меня знает.

— Слушай, Рит, — он подходит ближе и я моментально напрягаюсь. — Я понимаю, что ты зла и не хочешь со мной разговаривать. Имеешь право. Но поверь, раз уж так случилось, что мы встретились, то поговорить нам нужно. Включи в себе журналиста. Разве не учили тебя всегда докапываться до правды? Я эту правду предоставить тебе готов.

А вот это совсем нечестный прием. Денисов об этом знает и все равно идет напролом. Бьёт по больному. И я впервые не знаю что мне делать.

— Рит, если у тебя сегодня нет планов, то мы можем встретиться за ужином и поговорить.

— Нет, — тут же обрываю его. — Сегодня точно нет.

Сегодня мне надо забрать дочь и детского садика. У няни выходной, а больше посидеть с ней некому. Ирина Вадимовна покинула нас два года назад, и без её помощи было намного тяжелее. Я до сих пор глубоко переживала её смерть. Да и Лиза помнила и скучала по бабушке. Зря наговаривают на детей, память у них получше чем у многих взрослых.

— Хорошо, тогда назови удобный для тебя день.

— Лёш, я подумаю над этим. — наконец нашла я приемлемый для себя вариант ответа. — Но ничего не обещаю. А сейчас тебе пора. У меня скоро интервью.

К счастью, Марина появляется вовремя и мне удается прервать разговор и спровадить Денисова из комнаты.

Свой номер я ему не даю, но он говорит, что все равно найдет способ со мной связаться.

Естественно, дальнейший день я провожу как на иголках. Нет, я делаю свою работу, провожу интервью, наблюдаю за аукционом, сама вношу пожертвования. Все собранные деньги должны пойти в фонд реабилитации детей, страдающих ДЦП и спинально-мышечной атрофией.

Но весь чертов день Денисов не выходит у меня из головы. Его слова как на репите крутятся в моем сознании, и я никак не могу от них избавиться.