Чтение онлайн

Аромат любимых духов раздражает. Дышу раскрытым ртом…

Нервно хожу рядом с колонной… Тихо плещется вода возле моста, и мысли просто ужасные — такие же черные, как воды реки.

Наконец, слышен шорох шин. Подъезжает машина, фары выключены.

Номеров нет. За рулем кто-то сидит. Подробностей не разглядеть.

Машина встала боком ко мне, задняя дверь распахнулась.

Меня приглашают?

Вдруг это не он? Как я узнаю… Но время вроде подходящее…

Он или не он?

Не поздно ли сбежать?

Фары моргнули…

Потом машина развернулась в мою сторону, и я оказываюсь под слепящими огнями на несколько секунд.

Сердце грохочет.

Я зажмуриваюсь.

Когда локтя касаются сильные пальцы, кажется, будто я вообще умерла…

— В машину, — звучит искаженный голос.

Осмеливаюсь посмотреть: он рослый, широкоплечий… Просто огромный! Я сегодня без каблуков и мужчина впечатляет габаритами. Лицо полностью скрыто под балаклавой, глаза скрыты, на руках перчатки. Ни одной детали внешности мне не узнать, и даже голос как-то изменен…

— Кого нужно убрать?

— М… Мм.. Ммм… — заикаюсь.

Мужчина молча сует мне в руки бутылку с водой.

Я делаю несколько глотков, чтобы успокоиться.

— Моего мужа.

— Подробности. Как зовут, чем занимается. За что, — перечисляет.

Начинаю говорить, а потом вдруг запинаюсь.

За что… За что…

Слова рассыпаются, аргументы становятся трухой…

Молча давлюсь слезами. Я самый паршивый клиент.

Внезапно понимаю, что мной движет страх, но не тот, что я озвучила Ефиму. Не соврала, нет, просто сама до конца не понимала.

Вот сейчас, сидя в темноте, в машине наедине с пугающим человеком, вдруг осознаю.

Мной движет другой страх: страх, что муж меня никогда не любил, не любит и не полюбит так, как я его люблю…

— Можно ли убить за нелюбовь? За безответную любовь? — тру щеки со слезами.

Мама была не права, выбирая женихов. Она хотела жениха побогаче и своими придирками надеялась купить для меня предельно серьезное отношение к браку, к созданным узам. Бергман, изображая любовь, выполнял свои условия сделки, ведь мама озвучила, что решение должно остаться за мной… Он старался изо всех сил, мне не в чем его упрекнуть. Старался быть идеальной картинкой, а когда я узнала, каков он на самом деле, меня понесло. Картинка больше не получалось идеальной, во мне не хватило смелости узнать его настоящим, и я капризно бесилась, что он на самом деле не такой, каким я могла бы восхищаться. Потому что красивых и идеальных любить легко и удобно. Как фантазию…

— Я возьмусь, — говорит киллер.

Надо же, я о нем и забыла.

— Но мне нужно больше информации и наблюдения со стороны. Нужно, чтобы вы встретились со своим мужем. Я должен поискать уязвимые места в охране.

— Мы всегда встречаемся без охраны, — возражаю я.

Кажется, в ответ киллер смотрит на меня снисходительно.

Наверное. Я же не знаю. Но сам жест, поворот головы… Он будто хмыкает:

— Вы и представить себе не можете, как много вокруг вас охраны. Всегда. В общем, нужно, чтобы вы были с ним. Погуляли, пообщались. Сходили куда-нибудь. Не вызывая подозрений. Излюбленные места, что-нибудь в таком духе. Никаких новых локаций… Понаблюдаю, решу, как сделать лучше. Предпочтения имеются?

— Что?

— Предпочтения. Смерть должна быть легкой? Незаметной? Как несчастный случай? Или наоборот, мучительной, жестокой, зрелищной?

Мне становится плохо от картинок, которые рисует мое воображение.

Я даже извиниться не успела, просто вывалилась из машины, и меня начало рвать на сыроватую землю.

Сара

После встречи с киллером я в новом доме никак не могу согреться под одеялом. Даже грелка в ноги не помогает, у меня ледяные пятки. Так здорово было греть их о Бергмана. Он называл меня снежинкой… Хотя, наверное, вернее было бы назвать лягушкой. Даже в этом он не был искренним… а я была бы рада, если бы он сказал, что я холодная как лягушка? Или посчитала бы, что он недостаточно уважительно обо мне отзывается?

Мои размышления прерывает сообщение от него. Как обычно, Натан желает мне хорошего вечера и сладких сновидений, интересуется, можем ли мы увидеться…

Обычно я копирую свое сообщение и убираю телефон подальше, чтобы не было соблазна Натану ответить что-нибудь настоящее. Если я не хочу вызывать подозрений, то стоит сделать точно так же!

Но как же мне тогда с ним увидеться? Я разрываюсь мучительными сомнениями, а потом… он сам звонит!

И я отвечаю.

— Добрый вечер, Сара.

— Доброй ночи, Натан. Уже очень поздно.

— Извини. Разбудил? У тебя голос странный.

— Нет, не разбудил. Просто устала. Все хорошо.

Он вздыхает:

— Нет, не хорошо. Нехорошо, блять, Сара. Когда ты уже это признаешь? Поругаешься на меня, как следует? Когда скажешь, в чем дело! Ну же… — почти умоляет. — Я виноват. Бесконечно… Не отрицаю! Дай возможность.. Нет, не мне! Себе дай возможность выплеснуть это…

— Выплеснуть? Когда я пыталась с тобой поговорить, ты приказал мне заткнуться и прибрать все, а потом раскинуть ножки. Ты ждал, что я заткнусь, и мы потрахаемся на столе. Вот как ты предложил мне это… выплеснуть!

— А ты в ответ утопила мои машины в говне.

— И ты стоял на коленях, изображая раскаяние передо мной, играл роль перед моими родственниками, делая вид, что я дура, которая просто испугалась твоего гнева на друга за его розыгрыш! Зачем ты так сделал?

— Зачем ты приплела посторонних, Сара? Почему не решить наедине?

— Потому что наедине у тебя слишком развязаны руки, потому что у тебя деньги, сила и власть, ум и хитрость! Потому что ты жесток и расчетлив! Потому что мы не в одной категории, вот почему! И ты еще больше это продемонстрировал, связав по рукам и ногам. И фигурально, и реально… — краснею, вспомнив первую часть…

Мне понравилось. Я была против, но… мне понравилось первая часть!

А потом в Натана будто бес вселился.

— Хочешь, развяжу? — предлагает Натан и вздыхает обреченно. — Ты хотела развод? Окей! Давай мы разведемся... Я устал и больше не хочу тебя привязывать насильно.

— Бред, никто не позволит.

— Никто не позволит, если я буду против. Но если я не против...

— Моя мама…

К слову о маме, она сегодня несколько раз звонила, хотела встретиться и поговорить.

— Пошла она нахуй, старая карга! — злится Натан.

— Она будет давить… Ты не понимаешь…

— Мы никому не скажем, что собираемся разводиться. Сделки уже заключены, это так. Конечно, она потребует жирных отступных, таков договор… Развод не тайна, это официальная процедура. Его не скроешь. Потом, возможно, она снова пройдется по списку выгодных женихов и будет подыскивать тебе второго мужа…

— О нет… Нет!

Я о таком не подумала!

— Я смогу защитить тебя от давления со стороны матери. У нас будет ребенок. Он получит многое, но моим условием станет, чтобы ты не выходила замуж снова. Вот такой я сноб и жадный урод…