Чтение онлайн

Он рассказал про свое славное хоккейное прошлое и его не очень славный закат.

Все оказалось очень знакомо: жесткий игровой момент, травма, неутешительные прогнозы врачей, отрицание и желание вернуться в игру - провал.

– Как ты это пережил?
– спрашиваю я, невольно вспоминая состояние Громова, в котором я застала его при первой встрече.

Зачем вообще о нем вспоминаю?

– Я не пережил. Один раз хоккеист - всегда хоккеист, Таня. Мужики на льду живут.

– Но ведь не все до конца жизни с клюшкой в руках бегают, - отвечаю, разворачиваясь к нему лицом.

Ильясов непривычно серьезен и от этого почти незнакомого мне мужчины я не знала чего ожидать. С одной стороны страшно, с другой очень интересно.

Как часто он снимал свою «броню» из шуток и поведения слегка обезумевшего гения хоккея? Как он понял, что именно передо мной открыться хочет.

И почему это так приятно, видеть и разговаривать с ним другим?

– Не все, а только самые упертые.

– И ты такой?

Ренат не отвечает, но наклоняется ко мне. Мне нравится, мне все очень нравится. Вот сейчас он меня поцелует и от осознания этого где-то в области грудной клетки печет от нетерпения. Я непроизвольно облизываю обветрившися губы, и чувствую его дыхание так близко.

Внезапно напряжение между нами разрывает телефоный звонок.

– Спасена, - подмигивает Ренат, но посмотрев на экран своего мобильника хмуриться.
– Ильясов, слушаю.

С другой стороны короткие сбивчивые фразы. Кого-то из игроков. Напуганные. шальные.

– Так, понятно. Где вы? Кто-то еще пострадал? Ясно. Выезжаю.

Отключается и сразу вызывает такси с конечным адресом в городском травмпункте.

– Прости, Танюш, но и из милого и очаровательного джентльмена мне придется превратиться в Тоса-Ину, жаждущего крови.

– В кого?
– переспрашиваю я.

– Японский питбуль, кровожадный до жути. Прям как я сейчас, - подмигивает, чтобы сгладить жесткость в голосе.
– Я тебе вызову такси до дома?

– Но зачем? Ты скажи кто пострадал? Кто-то из мальчиков? Я поеду с тобой, наверняка в больницу приедут родители, я их успокою.

Он не отвечает ни на один мой вопрос, но его рука крепко сжимает мою ладонь. Мы вместе в тишине ждем такси, а затем так же в тишине едем до травмпункта. Вечером нет пробок, добираемся быстро.

Всю дорогу я успокаиваю себя тем, что если бы что-то случилось с Мишей Ренат бы мне уже сказал об этом, но я все равно тревожусь. Ильясов не зря хотел, чтобы я поехала домой.

В приемном покое суета, несколько ребят из команды «Атлант» сидят на типично больничных железных скамьях, понуро опустив голову. Среди них Савелий Тихонов и Илья Удальцов, и даже Артем Захаров, чей день рождения они все сегодня отмечали. Но Миши среди них нет

– А Миша где?
– шепчу я.

– Татьяна Григорьевна, он… - запинается Савелий, а у меня в этот момент перед глазами пролетают все возможные сценарии, которые доступны женщине со слишком богатым воображением и повидавшей ни один десяток травм спортсменов.

Я видела, как травмируются на льду, ломая ноги, запястья, и пробивая головы, видела как коньками до кости вспарывали икры. Я знаю, что бывают настолько принципиальные соперники и непримиримые враги, что они готовы рвать и терзать друг друга и за пределами спортивной арены.

И еще не стоит забывать про то, что возраст ребят самый трудный, и кровь и тестостерон бурлят не только из-за исключительно спортивного интереса. Сколько разбитых носов и рассеченных бровей было в «Звезде» из-за девочек я сбилась со счета.

– Мам?!
– пока я рисовала самые страшные картины из-за угла вышел Миша.
– А ты тут как оказалась?

– Так, я не понял, почему вопросы задаете вы?
– рявкнул Ренат.
– И почему я до сих пор не получил внятного объяснения тому, что один из основных защитников команды решил понтануться, показывая чудеса паркура?

– Ренат Маратович, мы отмечали мой день рождения и решили прогуляться после кафе через парк, - начал Артем.

– Похвально. Прогулки на свежем воздухе улучшают качество сна. И что пошло не по плану?

Он скрестил руки на груди и строго переводил взгляд от одного оболтуса к другому. Парни вжали головы в плечи. Ну дети! Какие же они еще дети!

– Ну там… есть спортивная площадка с турниками, - вздохнул Удальцов.
– Мы просто хотели провести мини-соревнование, кто больше подтянется.

– Кто победил?

– Пока Марк не стал выкручивать финты вел Громов. Я не успел сделать свой подход, - посетовал Савелий.

– Ай, маладца, Миша!
– Ренат жмет сыну руку, а потом всем по очереди отвешивает подзатыльника.

В это время из перевязочной выходит пострадавший Марк Пушкин. В команде его зовут «Поэт», но не только из-за фамилии. Миша как-то рассказал мне, что он Евгения Онегина выучил наизусть на спор за три ночи.

Следом за хоккеистом подтягивает грузный и весьма устрашающего вида мужчина в медицинской форме. Травматолог, Вазген Эдуардович Савинов.

У Марка перевязана рука, но гипса нет. Лицо красное, при взгляде на тренера - глаза в пол.

– Ну что, Вазген Эдуардович, как мой боец?

– Жить будет. Играть ближайшие три-четыре игры не рекомендую. Растяжение - сорвался и упал прямо на запястье. Не перелом, но сам понимаешь, Ренат, приятного мало. Покой неделю, потом ко мне на осмотр и будем решать по нагрузкам. Со штатным вашим врачом еще свяжусь и дам более точные указания.

– Ясно, спасибо.

Они пожимают друг другу руки, прощаются.

– Так, все расходимся по домам. По приезду мне отписываемся и присылаем селфи, для подтверждения, что добрались в целости и сохранности. Разбор случившегося завтра на тренировке. Всем все ясно?

Неровный строй ответов от ребят и они медленно потянулись на выход.

– Марк, ты отца попроси мне позвонить, я с ним по поводу твоего режима переговорю, - добавляет Ильясов.

Все расходятся, остается только Миша, но уже стоит на крыльце. Ждет меня.

– Кажется наше свидание закончено, - вздыхаю я.

– Не так ты его представляла?
– улыбается Ренат, сжимая мою ладонь, держа между нами, так чтобы Миша через стеклянную дверь не увидел. Я смеюсь и качаю головой.
– Хорошо, потому что мне нравится удивлять.