Чтение онлайн

– И мне нравится, - отвечаю я, привстаю на носочки и хочу поцеловать его в щеку.

Но он поворачивает лицо, и получается, что целую в губы.

Быстро, неожиданно, тепло.

Задерживаю дыхание. И уходить совсем не хочется.

– Ваше такси приехало, Тань, - Ренат проводит пальцем по моей нижней губе.
– Иди, а то сейчас Миша тоже превратиться в Тоса-Ину. Я напишу.

И я ухожу. Счастливая прыгаю в машину. Сын никак не комментирует произошедшее и увиденное. Или слишком шокирован или слишком устал.

Этот разговор мы отложим на потом. А пока я просто позволю побыть себе немного счастливой и беззаботной, потому что Ренат не обману, и перед сном я получила от него сообщение: «Спокойно ночи».

Утром Миша хмурый и без особо энтузиазма завтракает.

У меня приподнятое настроение. Переписка с Ильясовым заняла чуть больше времени, чем я могла предположить. Он писал коротко, но очень образно. Все, что хотел со мной сделать, а потом все, что хотел сделать с тем, кто ему помешал заняться непосредственно мной.

Чувства были такие далекие, словно забытые.

Это флирт. Просто и легкий, немного обжигающий, распаляющий что-то очень нежное и женское внутри. Когда ты снова чувствуешь себя не просто приставкой в добившемуся успеху мужчине, не просто человеком рядом с тем, кто априори будет выше и сильнее, не частью команды и не просто предметом мебели в собственном доме.

Я вдруг поняла, что я женщина. Желанная. Красивая.

Утром смотрела на себя в зеркало в ванной и улыбалась.

Пока принимал душ - улыбалась.

И пока перемыла гору посуды, оставшуюся после посиделок мамы и ее подруг - улыбалась.

– Мам, у тебя все в порядке?
– бросил Миша.

Я кивнула и улыбнулась. Он стал еще хмурнее.
– Ну, да. Вижу.

Сын резко встал со стула, поставил тарелку и чашку в раковину, вытер за собой со стола и пошел обуваться.

– Ты куда?

– Парни собрались навестить Пушкина, я с ними. Потом на тренировку. Буду только вечером.

– Но сейчас… - дверь захлопнулась с громким «уууф» и я договариваю в пустоту, - одиннадцать.

А тренировка у него была в четыре. Не будут же они у Марка дома пять часов сидеть? Едва ли. Но за сына я не волновалась, потому что знала - в нем ответственности побольше, чем в некоторых взрослых мужчинах. Глупостей не наделает.

Продолжая убираться на кухне я потеряла счет времени, а потом обнаружила на своем телефоне несколько пропущенных от Ирины Сергеевны, мамы Глеба.

Мысль о возможном разговоре с этой женщиной доставляла мне дискомфорт хуже, чем навязчиво ноющий зуб. Такое ужасное состояние когда уже точно пора идти к врачу, но ты боишься и надеешься, что обезболивающее не только справиться, но и решит проблему кардинально.

Три звонка и одно сообщение с просьбой перезвонить.

Лучше бы они были от Рената.

Что вообще могло от меня понадобиться бывшей свекрови?

Отношения у нас всегда были хорошими, по крайней мере до тех пор пока я не узнала, что она поддержала любовницу Громова в желании родить ему наследника, а затем и наш с Глебом развод и его новый брак. Ирина Сергеевна продолжала общаться с моей мамой, которая никак не могла смириться с потерей такого зятя.

Я же понятия не имела какие точки соприкосновения у них остались. Впрочем мне было все равно.

И пока я думала обо всем этом, смартфон ожил у меня в руке.

Увидев на экране имя Ирины Сергеевны я поджала губы. Лучше бы это оказался Ренат. И хотелось бы не брать трубку, но я знала, что это чревато нотациями от мамы, что нельзя так поступать со старшими, и не стоит игнорировать, когда к тебе идут навстречу.

В конце концов, один телефонный разговор выдержать мне под силу и я снимаю трубку.

– Здравствуйте, Ирина Сергеевна.

– Танюш, как хорошо, что ты ответила. Как хорошо, что я наконец-то смогла до тебя дозвониться.

Голос у бывшей свекрови усталый и как-будто обреченный. Она растягивает слова, которые звонко дрожат в окончаниях. Но я знаю этот прием, слышала его много раз. Просительный. Жалобный. Не оставляющий шансов на отказ.

Следующий вопрос задаю исключительно из вежливости.

– Как ваши дела? Как вы поживаете?

Тяжелый вздох. Ирина Сергеевна, конечно, все это отлично умеет - вздыхать, молчать и многозначительно делать паузы. Я тоже умею - ждать, рассматривать свои пальцы и обдумывать не только, что стоило записаться на маникюр на несколько дней раньше, но и что приготовить сегодня на ужин.

– Стараюсь, - бросает она неопределенно.
– А вы как? Как мой Мишутка?

– Мы в порядке. Уверена, что мама вчера вам все очень подробно рассказала, - отвечаю чуть резче, чем следовало, но ее это не смущает, потому что следующей фразой она наконец-то добирается до сути своего звонка.

– А вот Глеб совсем не в порядке, Танюш. Нам нужно поговорить.

Поговорить.

За этим словом всегда скрывается что-то неприятное. Как например новости о плохих анализах и возможном страшном диагнозе, или известие о том, что кто-то из твоих друзей ушел из жизни, или сообщение от мужа, что в связи с беременностью любовницы вам лучше развестись. Тихо. Без шума.

Так мы и поступили, так что им еще от меня надо?

Хочется сразу бросить «Меня его проблемы больше не касаются», но останавливаю себя из уважения к пенсионерке, главной целью жизни которой было видеть своего сына сытым и счастливым.

Может быть и я такой стану через десять-пятнадцать лет.

– Танюш, ты меня слышишь?
– переспрашивает она, когда пауза с моей стороны затягивается.

– Слышу.

Стараюсь не вздыхать слишком громко.

Я может просто переоценила себя и вовсе не готова к этому разговору. Странно, но внутри меня противоречий почти столько же, сколько у девочки-подростка в период пубертатного созревания. Столько же, сколько у моих подопечных их хоккейной команды.

– Понимаешь, он пропадает. Совсем. И я не говорю, что Глеб приходит с работы почти за полночь, - Ирина Сергеевна останавливается лишь на мгновение, чтобы набрать воздуха.
– Меня в ту квартиру больше даже на порог не пускают. Они сменили замки.

«Давно пора», - злорадствую про себя. Низкое чувство, но как-будто бальзам на душу. Даю себе мысленно подзатыльник.

– Так бывает, когда в доме появляется новая хозяйка. Но я все еще не понимаю, что вы от меня хотите?

– Поговори с Глебом.