Чтение онлайн

На самом деле он никогда не думал всерьез разводиться с женой. И даже не представлял, какие вещи нужно взять с собой, когда уходишь из дома. В любой другой ситуации, Виктория сама бы собрала ему чемодан, но просить ее об этом сейчас - абсурд.

Около получаса он бродил по квартире, искал носки, несессер, сменную одежду и сумку, куда все это можно положить. Небольшую. Много вещей брать не надо, ведь он скоро вернется.

Когда Кораблев проходил мимо комнаты, увидел, как Вика спит. Он накрыл ее одеялом, подоткнул пушистый край под колени и легко, чтобы не разбудить, поцеловал жену в лоб. Кажется, у нее была температура.

Уже на улице он достал телефон.

– Ало, Насть. Там это… Вике плохо, она сейчас дома одна. Присмотришь за ней?

В ответ он услышал что-то нецензурное. Отлично, бля*ь. Если об их размолвке знает Савранская, значит, знает весь мир. Просто отлично!

– Насть, да там ничего такого, я просто заснула и выспалась как следует.

– И проблевалась накануне хорошенько, - Савранская вела меня по коридору больницы. Я согласилась на осмотр только на следующий день после того… того случая. А до этого всю ночь висела на телефоне и рассказывала подругам, что совсем не собираюсь прыгать с окна. И даже почти не плачу. И вероятно что-нибудь поем. Последнее мне так и не удалось осуществить, но Насте с Риммой знать об этом необязательно.

Холодный суп так и остался в пластиковом контейнере на столе. Чай я вылила в раковину. Облепиховый компот с медом это не чай!

Всю ночь я бродила по квартире, перебирала вещи, собирала чемоданы. Сначала Сашин, потом свой. Под конец разобрала оба и принялась смотреть какую-то несмешную комедию. Я делала что угодно, лишь бы не думать о том, что меня бросил муж. Мир не пошатнулся, время поп режнему будут отсчитывать от Рождества Христова, но никак не с измены Кораблева. Масштаб личности и трагедии не тот.

– Да, вчера немного тошнило, - наконец ответила я.
– У меня бывает от нервов, я один раз даже экзамен пропустила, просто не смогла из дома выйти.

– А помимо тошноты и усталости, что тебя беспокоит? Нина Матвеевна, - кинула Настя проходившей мимо коллеге, - сейчас сложную девочку посмотрю и вас сменю! – И потом уже мне на ухо. – Нина не курила шесть часов, представляешь какая интоксикация у человека?

– Как же тут курить, здесь беременные ходят. И дети.

– Все мы чьи-то дети, - философски кивнула подруга, продолжая держать меня за руку. Она не ослабила хватку ни на секунду.

Вела меня куда-то, как хозяйка ведет заплутавшего пса. Поводок натянут до предела, в глазах – непробиваемая решимость и рука так жестко держит, точно синяк будет.

– Грудь не болела?

– Не болела в принципе или в какой-то определенный период?

– В октябре девятьсот семнадцатого года. Вик, приди в себя! Зачем мне твое «в принципе»?! Мне нужны все симптомы твоего самочувствия. Сиськи ноют?

Я непроизвольно потрогала грудь.

– Да нет, как обычно.

– Аппетит как, ешь все как прежде или что-то новое?

– Ничего не ем, потому и тошнит.

– Прибавка в весе?

– Наоборот, убавка. То есть, небольшая потеря. Блин, Насть, похудела я на нервной почве на два кг. Так подойдет?

– Два не страшно, наберем обратно.

Подруга завела меня в маленькую темную комнату. За письменным столом сидела медсестра с маской на лице. Глаза у нее были большие и добрые, и это успакаивало.

Я вежливо улыбнулась, но Настя снова меня одернула:

– Раздевайся и на кушетку.

Я заглянула за ширму. Там стояла медицинская койка и аппарат для узи.

– Я думала, мы анализы делать идем? Я баночку с собой взяла.

– Супер, - кивнула Настя, - баночка это всегда хорошо. Хотелось бы икры, но сойдет и мочи. Людочка, карточку принесу позже, сейчас будем писать.

Савранская нацепила на нос очки и с самым решительным видом взялась за допплер. Она выдавила мне на живот липкий гель и несколько раз провела по коже. От пупка и ниже, к линии трусиков.

– Там ничего не беспокоит, Насть. Только желудок. Наверное, у меня кишечный грипп.

– Ага, - кивнула подруга и повернула экран монитора в мою сторону. Там, на рябом фоне болталось что-то маленькое, невразумительное… похожее на фасоль.
– Знакомься, Вика. Грипп Александрович Кораблев!

Всегда узкая кушетка вдруг показалась гигантским островом, на котором легко потеряться одному человеку. Я судорожно схватилась за дерматиновый край лежанки. Свободной рукой придержала живот, чтобы… чтобы что?

– Настя, я не понимаю… - в голове стоял невнятный гул. Что-то шумело, взрывалось и с громкими хлопками падало вниз. Кажется, так выглядит инсульт?

– Потом объясню, - подруга щелкнула меня по носу, а потом серьезно добавила: - Ты главное пока не рыдай, не верещи и вообще не мешай тете работать, хорошо? Лидочка, пишем. КТР 49-58. ТВП между полутора и двумя. Какой хорошенький, Вик, тебе видно? Не ерзай, говорю, мешаешь.

Она диктовала еще какие-то цифры, но все они смешались в однообразное месиво, из которого нельзя было разобрать ни слова. Я не понимала, что делает Настя, и не видела, как что-то усердно печатает за столом медсестра по имени Лида.

Их обеих не существовало в моей парадигме. Теперь есть только я. И малыш у меня под сердцем. А с другой стороны противостоит нам весь мир.

– Хороший мальчишка будет. И на Кораблева совсем не похож!

Только тогда я очнулась.

– Что ты имеешь ввиду? – голос предательски дрогнул, выдавая мое волнение.

– Что мы с тобой дуры. Ну, я, конечно, прям клиническая. С другой стороны, мы почти не виделись, а я все время была занята Никиткой, ну не до твоей тошноты и груди как в порнофильмах было, правда!

– Насть, - я умоляюще посмотрела на подругу. Ну, можно хоть раз ответить по-человечески.

– Да срок уже, говорю, приличный. По размерам одиннадцать недель. Эй, ты чего, в обморок падать надумала? Лид, тащи салфетки нашатырные! У нас тут припадочная. – Когда дверь в кабинет закрылась, Настя, наклонилась к кушетке и прошептала: - Об аборте даже не думай! На таком сроке его и не согласятся делать, там уже человек большой, понимаешь?

– О каком аборте, - прошептала я. – Насть, ты чего, никакого аборта не будет. Просто… ты сказала, мальчик? У меня будет сын?