Чтение онлайн

Вика отвернулась и принялась дальше возиться с тортом. Слишком большим для обычного чаепития.

Несколько долгих минут Саша смотрел за тем, как она выравнивает крем на коржах. А потом, когда те наконец стали идеально гладкими, Вика взяла ложку и стала рисовать на торте волны, чем только все испортила. Зачем? Нормально же было.

– Ты… кого-то ждешь в гости?

– Да, - бросила Вика, продолжая свое занятие. Казалось, присутствие Саши ее никак не волновало, до того она была спокойной. Как вдруг, Викина рука дрогнула, соскочила, и вместо красивой дуги вышла расщелина. Уродливый овраг.

– Вот черт! – Вика кинула ложку в раковину, та гулко стукнулась о грязную кастрюлю, огласив дом неприятным звоном. – Черт, черт, черт!

Она зажмурилась, задышала часто-часто, а потом прижала ладони к лицу. Ее пальцы дрожали от напряжения. Ровно так, как было в день их последней встречи.

– Я могу тебе помочь?
– облегченно выдохнул Саша.

– Если уйдешь. Ты меня отвлекаешь.

– Но я хотел поговорить.

– Нет, ты хотел прийти и ты пришел. – Вика оперлась о столешницу, как какая-то старушка.
– Если бы ты хотел поговорить, то ты бы уже поговорил со мной. Понимаешь, разницу?

Саша встал, подошел к ней сзади и попытался обнять свою жену, но та отпрыгнула в сторону. Ну конечно, нужно показать, как он ей неприятен.

– Не надо трогать меня, пожалуйста. Говори, что ты там хотел и иди, я правда очень занята.

Саша огляделся по сторонам. Все, решительно все в его доме стало другим. Он бы поклялся, что здесь произошли перестановка или даже ремонт, вот только все вещи так и стояли на своих местах. Даже чертова картина оказалась придвинута к стене, потому что Кораблев так и не сделал для нее крючок.

– Я хотел объясниться перед тобой. – Саша недоуменно крутил головой. Что бля*ь случилось с его домом?

– Объясняйся.

Он вздрогнул и повернулся к Вике.

Да… с его домом и его женой творилось что-то не ладное.

– Вик, я живу в съемной квартире, но долго это длиться не может.

– А что так? Жанна выгнала тебя из своего Эдема? Слишком много райских яблочек сожрал?

Кораблев скривился как от зубной боли.

– Нет никакой Жанны.

– И не было? – Вика насмешливо подняла бровь.

– Была. – Выдохнул Саша. – Я разошелся с Жанной после проводов у Савранских. Спать с ней была большая ошибка, я это понимал даже в момент наших встреч, но почему-то не мог остановиться. Потом, когда мы с тобой поругались, то я понял, что могу потерять тебя всерьез, и испугался. В тот день, - Саша запнулся, сглотнул и продолжил, выдавливая из себя по слову. – Я действительно назначил встречу с Игорем, Жанна ждала в гости кого-то другого, не меня. Ты можешь понять, до чего это было несущественным, если мне так быстро нашли замену. Мне жаль, что ты узнала все так, но… с другой стороны… с другой стороны, я верю, что эта правда сделает нас с тобой сильнее. Мне даже спать теперь легче, потому что ты все знаешь.

Вика прошла к столу и села за другой его край. Теперь они смотрели друг на друга, как два политика на переговорах. Осталось решить, кто прекратит огонь, а кто выкинет белый флаг.

– Вика, я очень скучаю. Без тебя невыносимо. Девочка моя, я так люблю тебя.

– Сколько, - только и спросила она.

– Чего сколько?

– Сколько было таких Жанн и как давно все это длится?

Саша отвел глаза в сторону, туда, где стояла картина. Какой-то пейзаж, который выбирала для кухни Вика. Сейчас на него смотрело предрассветное небо темно синего цвета.

«Ты ничего не понимаешь, это не синий, а ла-зур-ный», - смеялась тогда жена.

А он и правда не понимал. Ну, картина. С небесной панорамой, которую так любил Кораблев. В добавок к ней постельное белье, которое ему нравится. И парфюм в доме один в один как в отеле в Греции. Саша просто сказал, что запах прикольный, а дальше все само решилось. Вика узнала у портье, чем они обрабатывают номера. Выяснилось, что это какая-то смесь масел, которую разбавляют сами горничные, не на продажу. Тогда его жена подружилась с одной из горничных и расспросила, какие ингредиенты они используют, и нашла максимально похожий аромат у нас в магазине.

Она делала все, чтобы ему было хорошо.

А он даже не смог прибить гребаную картину!

– Так сколько? – повторила Виктория.

Это не хорошо. Саша не мог врать. Но и правду сказать тоже не мог. И то и другое означало бы конец всему.

Он глубоко выдохнул. Нужно что-то сказать. Не важно что, главное разорвать эту давящую тишину, за которой Вика могла надумать еще более страшные вещи.

– Вик…

Она задрожала всем телом.

– Можешь не говорить. Ты уже ответил на мой вопрос.

Вика вскочила с места, кинулась к кухонному острову и стала что-то делать с тортом. Гулко бряцал металл, звенело стекло, стучали ложки как какой-то невероятный оркестр на гастролях в психушке.

Саша сидел и искал предлог, чтобы снова начать беседу.

– Ты убрала подушки с дивана, - наконец заметил он.

На их огромном раскладном диване больше не было всех этих умилительных расшитых вручную подушечек, и пледиковв. На столе не стояли цветы. Из кухни исчезла скатерть. Их квартира сейчас стала похожа на дорогой отель с буклета, приобрела особый лоск, но потеряло то, что делало ее именно домом.

– И цветы, - озадаченно прошептал он.

– Оказывается, я не люблю цветы в вазах.

– Оказывается?!

Вика не обернулась.

– Да. Представляешь, только сейчас поняла, что все это мне не нравится. Конечно, грустно узнавать себя в почти тридцать пять лет, но с другой стороны, некоторые всю жизнь живут, не зная, какое мороженое любят. Покупают пломбир, а на самом деле даже не пробовали другое, представляешь?

– Ты любила цветы, - с нажимом повторил Саша.

– Нет, - ее голос наоборот, звучал так холодно, что Кораблев невольно поежился, - я любила, когда мне их дарил ты.

Саша с недоверием уставился на жену и произнес на выдохе:

– Тебе нравилось украшать квартиру всем этим дерьмом, я же помню, сколько часов ты торчала в Икее и всех этих магазинах, я лично тебя туда возил и ждал в кафе, пока ты нагуляешься!

– Ну, вот я и нагулялась. Саш, мне нравилось радовать тебя. Ты приходил в теплый дом, ел вкусный ужин, ложился на чистую кровать и любил уже готовую меня. Во всем этом мне нравилось то, что тебе это нравится, понимаешь?

Он понимал. Просто озарение пришло слишком поздно.