Чтение онлайн

– Кто ушел, куда? – Саша непонимающе крутил головой.

Жанна прижалась к нему всем телом, обхватила лицо руками, чтобы он, наконец, посмотрел на нее:

– Она совсем ушла, сказала, что не сможет простить и уехала. Сказала, что документы на развод пришлет позже.

– Какой развод, какие документы? Я сейчас найду ее и все объясню…

– Потом, - Жанна от обиды прикусила губу, - смотри сколько людей пришло, они и банкет оплатили, все как полагается.

Жанна принялась целовать его в губы, коротко и сухо, будто только пробовала этот поцелуй на вкус.

– Но я же…

– Потом, неудобно будет, они так старались для тебя. Ты так много для нас всех значишь.

И снова поцелуй. На этот раз мягче, глубже.

– Но я…

– А я тебе кулебяку с капустой испекла, один в один как ты любишь. Попробуешь? Я очень старалась, чтобы было так, как тебе нравится.

– Но…

– Пойдем, милый, пойдем.

И она поцеловала его снова. Глубоко, страстно, громко, потому что весь зал взорвался новым залпом аплодисментов, от которых у Кораблева заложило уши и на несколько секунд перестало биться сердце. От счастья.

Тесто я мешала руками. Мягкое и податливое оно лопалось под пальцами как мыльные пузыри. Перетекало, росло, шипело, словно шампанское в бокале.

– Вот так, хорошее, вот так, - я любовно укутала кастрюлю в одеяло и поставила под батарею – самое теплое место в доме. К вечеру можно будет ставить пирог. На Новый Год решили накрыть простой стол из того, что было в холодильнике. Салат оливье, винегрет, картошка с мясом и на десерт сдобный пирог с замороженной вишней из бабушкиного сада.

– А я тесто не так делаю, - раздалось из угла.

– Знаю, мама. Но ты же попросила меня помочь, вот я и помогла в меру своих сил.

Я любовно перебирала ягоды, отделяя мякоть от косточек. Это тебе не покупная вишня, где кроме цвета и названия ничего и нет. Наоборот! Сейчас яркий вишневый запах проник в каждый уголок дома, манил и дарил предвкушение чего-то волшебного, настоящего.

– Книги свои соком забрызгаешь, - снова сказала мама.

Ее голос каждый раз дрелью врезался в эту спасительную стену тишины.

Забрызжешь. Можно ли выбрать еще более дребезжащее слово?

Я поморщилась, как от зубной боли. Снова нарываться на скандал не хотелось.

– Я убрала книги, чтобы с ними ничего не случилось.

– Очень интересно. Так за свои бумажки переживаешь, а за брак свой ни капли. Вот если бы ты в университете училась, как мать просила, то ничего этого бы не было. И ребенка бы не нагуляла от не пойми кого!

Не первая ссора у нас с мамой, но почему то сейчас мне не хочется отвечать на ее провокацию. Наверное, за последние пять дней у меня вместо кожи выросла броня, потому что я только улыбнулась и сказала:

– Да, очень некрасиво вышло.

– Некрасиво?! Некрасиво?! Моя дочь вместо подарка прислала мне вот это – живот, вываливающийся из штанов! Бедный Сашенька, как мне стыдно перед ним и соседями! Хорошо, что дед не дожил до этого дня, иначе бы умер от позора!

– Дважды, - тихо заметила я.

– Что дважды?

– Умер, говорю, дважды, первый раз от инфаркта, второй от позора. Мам, ну пожалей не меня, так хотя бы деда. Хватит его поминать без дела.

Мама обиженно надула губы и сцепила руки в замок. Я до миллисекунды могла расписать наш дальнейший разговор. Все они были скучны и предсказуемы. Во всех виновата лишь я.

Подвела, не оправдала ожиданий, все соседи будут в шоке, а бедный мой дедушка начнет вертеться в гробу, не иначе как на вертеле. О том, что в свое время маму оставил отец и ушел жить к молодой вдове в нашем же районе, и соседи общались с ними, а не моей мамой, история умалчивает.

Тогда все были последними предателями, сейчас сообществом святош, которые имеют права судить меня за мой поступок.

При чем, люди не менялись, в нашем квартале все живут десятилетиями, а вот мама научилась переобуваться в полете.

Я стиснула челюсть и ждала окончания новогодних праздников, чтобы вернуться обратно домой. Не к Саше. А в свободную у Насти комнату, пока не решу жилищный вопрос.

И да, я соврала своим родным, чтобы мама не лила слезы по распавшейся семье, а бабушка не звонила Кораблеву с счастливой новостью. Живот уже было не скрыть, да я и не хотела.

Поэтому я рассказала все как есть: Саша мне изменил и завел семью на стороне, я изменила ему в ответ и теперь жду ребенка. Фактически все так и есть, только хронология хромала. Не надо им знать, чей это ребенок, иначе к привычным упрекам добавятся агрессивные попытки свести нас обратно.

Мама вздохнула и пошла в погреба, чтобы принести картофель для жаркого. Я достала из ящика изогнутый нож «коску», как вдруг в комнату ворвалась бабушка. Румяная, запыхавшаяся, в обуви.

– Вика, Вик, там это… за тобой приехали! Выходи!

– Кто приехал, - я замерла с занесенным в воздухе ножом.

– Как кто, муж твой. Тебя забирать приехал, выходи, говорю!

Я выбежала из дома как была, в домашнем платье, переднике поверх него, пуховике, который мне всучила мама и пушистых тапках. От волнения я даже не подумала переобуться.

И так и брела по снегу вперед, к размытой фигуре перед нашим забором.

Такой же высокий. В форме. С дипломатом, зажатым подмышкой и голодным взглядом прямо на меня.

Не муж. Не Саша. Они всегда были похожи, но при этом разные, как два земных полушария. Фридман Северное со всеми его рельефами, материками, впадающими в океан бурными реками и загадками цивилизации. Кораблев Южное. С гигантской глыбой льда посередине, там, где должно биться сердце.

– Как ты меня нашел, - из-за нервов я совсем не чувствовала холода. И хоть мороз начал кусать голые щиколотки, внутри я горела.

– Если бы я зна-нал, что ты прячешься, то сделал вид, что ищу тебя дольше, - улыбнулся Фридман. – Это тетя Нина из дома на нас смотрит?

Я обернулась и поймала за подглядыванием бабушку. Та стояла у окна и крутила дедов ружейный прицел перед глазом.

– Она уверена, что за мной вернулся Кораблев.

– Это вряд ли, - дипломатично ответил Сережа и тотчас перевел тему на более безопасную, - тоя бабушка пролетела мимо меня в дом, я даже поздороваться не успел.

– Зачем ты приехал?