Чтение онлайн

– Вик, не молчи, пожалуйста, - раздался жалобный голос. И не дождавшись ответа, Настя добавила: - что ты там делаешь?

– Снег ковыряю.

Я не соврала и даже не сошла с ума. Просто стучала носком ботинка по снежной глыбе и смотрела, как та крошится на куски.

– Мне приехать? Где ты сейчас?

– Не надо. Да и зачем, - прошептала я.

И правда. Мне никого не хотелось видеть. Мне ни с кем не хотелось говорить. И даже новость, которая еще месяц назад могла придавить плитой, а скажи мне об этом еще раньше, то вообще убить, сейчас… не вызывала ничего. Кроме чувства брезгливости.

Врать любимым неправильно. Заводить детей на стороне неправильно. Изменять неправильно. И вот тут мы с Кораблевым виноваты оба.

– Это его ребенок?

– Не знаю, по срокам… ну они как раз в этот период терлись.

– Он о нем в курсе?

– Да я тебе бабка Ванга или кто?
– взорвалась Савранская. Она в отличие от меня испытывала хоть какие-то эмоции.

– Насть, не злись, я просто не понимаю пока, как реагировать. Она… черт, я даже не знаю, что спросить.

– Подождите за дверью, пожалуйста, - крикнула подруга в сторону. Я едва расслышала возмущение на другом конце линии, видимо Настя вела прием и позвонила мне, не дожидаясь перерыва. – Не знаешь, тогда молчи. Говорить я буду. В общем, пришла эта Жанна, зареванная, страшная, ну караул, короче. Сказала, что забеременела, а муж вроде как против, не верит, что это его ребенок. Узнавала, как там правильно сделать ДНК, а потом… потом расплакалась и попросила записать ее на аборт. Так и сказала, на аборт запишите! Как на маникюр, блядь! Совсем уже эти бабы ополоумели!

Я слушала подругу, не дыша. Пыталась сопоставить каждое ее слово с ситуацией и все сходилось. Последний пазл головоломки легко встал в полотно, образуя всю картину. Пугающую в своем уродстве.

– Аборт значит. Ну… пускай.

– Да что ты такое несешь? – прошипела Настя.

– Ничего. Меня это не касается. Это больше не мое дело, понимаешь?

Савранская замолчала. Всю злость она вложила в то, чтобы тарабанить карандашом по столу и до меня доносился этот легкий монотонный стук.

– У нее срок большой, Вика. Ее в клинике на аборт никто не возьмет, а если она пойдет куда-то в подворотню, за левую денежку, то… всю жизнь девчонке изговняют!

– И?

– Что «и»?! Детей у этой дуры не будет, это в лучшем случае! А в худшем сдохнуть можно, если такие процедуры в косметическом кабинете делать!

Я проводила взглядом третий по счету автобус. Все они могли довести меня до нужного адреса. Вот только я не знала, надо ли мне теперь туда.

– Сволочь твой Кораблев, вот что.

– Это факт, - произнесла я. – А от меня ты что хочешь?

Настя сосредоточенно пыхтела.

– Савранская, я не буду играть в Мать Терезу и не стану уговаривать Жанну оставить ребенка, поняла? Это не моя жизнь и не моя ошибка. Я за свои сама отвечаю, а она за свои сама.

– Вик, ну она ж еще почти ребенок, головой не соображала.

– Ни хера себе ребенок! – взвилась я.
– Как ноги перед моим мужем раздвигать, так взрослая. А как за ошибки расплачиваться, так ляля и все должны вокруг нее носиться! Савранская, не забывайся!

– Ладно, не кричи. Так мы ни до чего не договоримся. Пускай, как ты сказала, в конце концов, живут люди без детей и счастливы. На Римму нашу посмотри, все у нее хорошо, всем довольна.

Настя с опытностью хирурга надавила на все болевые точки сразу. Потому что я тоже жила без детей. И тоже делала вид, что всем довольна, так что никто не мог разглядеть слезы под этой счастливой маской.

А теперь такая же участь ждет Жанну.

Я ей этого не желала. И я ее не жалела.

Не получалось.

– Насть, в автобус сажусь, тут связь не ловит, - соврала я и сбросила звонок.

Никакого автобуса рядом не было. Наоборот. К пустой безлюдной остановке подъезжала машина – приметный и практичный джип Фридмана.

Я залезла внутрь и только потом подумала, что вообще-то меня сюда не звали. Возможно, Сергей ехал мимо о своим делам и просто притормозил, чтобы поздороваться.

Повернулась влево, чтобы спросить и напоролась на острый как лезвие взгляд. Ну нет, с таким лицом «просто мимо» не проезжают. С таким лицом маньяки часами караулят жертв в подворотне.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я, имея ввиду его странное поведение.

– Пока нет.

«А у меня да!», - хотелось весело прокричать на весь салон. Потому что все вокруг сошли с ума. Муж, его любовница, подружка моя пришибленная. Все стали немножечко ку-ку и если я сделаю затеянное, то возглавлю наш неуравновешенный отряд.

Все это пронеслось в голове, но губы растянулись в вежливой улыбке, и я ответила что-то типа:

– Ну и отлично.

Фридман завел мотор. Не спрашивал, надо ли мне куда-то, не объяснял, надо ли куда ему. Мы просто ехали по заснеженным улицам, чтобы спрятаться от собственных проблем.

Не думать, Вик. Сейчас главное не думать.

А потом перед глазами снова всплывает виноватое лицо Саши, и фоном звучит Настя:

«Живут люди без детей и счастливы».

Да ни хрена, подружка! И ты первая об этом знаешь!

Я откинулась на сидении, подогнула одну ногу под себя, а рукой погладила живот – счастливой я стала только сейчас. В компании Фридмана можно не притворяться и вести себя свободно. Тем более, что он даже не смотрел на меня, полностью сосредоточившись на дороге.

Наконец мы притормозили. За два квартала до торгового центра на самом краю города.

– Там всегда парковка битком, все с области мимо едут и вот. Давай я тебя высажу у входа, чтобы ты пешком не шла, а сам пока место поищу.

Он говорил и смотрел в сторону. Не на меня.

– А куда ты меня высадишь и что мы будем делать, - осторожно поинтересовалась у своего растерянного друга. Кажется, в этой палате психов пополнение.

– Там Детский мир, я специально выбрал подальше от нашего района, чтобы точно не встретить никого из знакомых.

Я непонимающе моргнула:

– И зачем нам это?

Фридман повернулся ко мне, подался корпусом вперед, так что мы чуть не стукнулись носами и зачастил мне в лицо: