Измена. Осколки нашей любви
Шрифт:
Но моя тактика сейчас — привлекать к себе как можно меньше внимания. Что и без того было сделать не так уж легко.
Мы с Игнатьевой покинули кабинет, и по её напряжённым плечам и ненатурально ровной спине со сведёнными лопатками я понимала, что она готова встретить меня во всеоружии. Только бы не вздумала новыми вопросами меня забрасывать.
Впрочем, свой главный и непробиваемый аргумент я ей выложила. Других объяснений особенно и не требовалось.
— Видите ли, вся документация, связанная с лечением Алексея, находится в непосредственном ведении вашего мужа. Егор Михайлович никому не доверил бы вмешиваться… к тому же, вы должны понимать, случай в своём роде уникальный и предмет пристального внимания. На основе имеющихся документов планируется диссертация и наработки по патентованию нескольких препаратов. Всё это очень непросто и…
— Ирина Васильевна, меня не интересуют ни диссертации, ни патенты. Меня интересует здоровье моего собственного сына.
Кажется, она не ожидала от меня такой настойчивости. Конечно, все привыкли видеть во мне мать спасённого ребёнка, с обожанием заглядывавшую в рот его спасителю и всем причастным. Ни слова поперёк, во всём послушна и готова пойти на любые условия, только бы с сыном всё было в порядке.
— Нина Евгеньевна, боюсь, без прямого одобрения Егора Михайловича мои руки целиком и полностью связаны. Тут необходимо его одобрение, Даже в случае с вами.
Она искренне посчитала, что и эту откровенную чушь я проглочу…
Мы стояли посреди пустовавшего коридора, а за окнами снова хлопьями валил снег. Беззвучно и неотвратимо.
И так же беззвучно что-то внутри меня ломалось и лопалось.
Должно быть, терпение. И желание играть по чужим правилам.
Впервые в жизни я планировала схитрить. Осознанно и на сто процентов намеренно.
Ни малейшего сомнения не возникло.
Потому что от моей хитрости сейчас, возможно, зависела жизнь моего сына. А уж когда речь заходила об этом, для меня не было и не могло быть никаких компромиссов.
Видит бог, я никогда и ни за что не захотела бы играть в притворство. Но обстоятельства иного выбора мне попросту не оставляли.
— Вот, значит, как, — пробормотала я, изображая смирение и растерянность. — И что же, никакой альтернативы этому нет?
Игнатьева посмотрела на меня, как на дурочку. И меня не могло это не радовать. Чем глупее я буду казаться, тем меньше подозрений у неё вызову. Она и раньше-то смотрела на меня свысока, с налётом лёгкого пренебрежения, как и многие в окружении мужа.
Забавно, что я стала по-настоящему отмечать такие моменты только сейчас.
— Ну почему же нет, Нина Евгеньевна? Вы всегда можете обратиться напрямую к супругу. Уверена, Егор Михайлович с радостью всё вам расскажет и покажет. Ну, как только вернётся с конференции.
То ли она действительно ничего не знала, то ли не стеснялась врать мне прямо в глаза.
— Верно, — кивнула я, всячески делая вид, что сдаю позиции. — Верно. Я просто не думала, что придётся его дожидаться. Спасибо вам, Ирина Васильевна.
— Да не за что, — пожала плечами она, вроде бы не почуяв подвоха.
Я демонстративно вытащила из сумки телефон, ткнула в экран и приложила его к уху.
— Егор, привет… — я одними губами просигнализировала Игнатьевой, мол, до свидания, дождалась её кивка и пошагала по коридору, разыгрывая несуществующий разговор.
Зайдя за угол, погасила экран и сунула телефон в карман. Так Игнатьевой не придёт в голову тут же связываться с начальником и стучать на меня за то, что я в клинику приезжала. Будет думать, что мы уладили этот вопрос между собой.
Но мы не уладили.
Пусть Егор развлекается на своей «конференции».
А у меня здесь свои развлечения. Не знаю, откровенно говоря, куда они меня заведут. Сейчас всё задуманное казалось чистой воды безумием. Но вместе с тем я отчётливо понимала, что назад уже не поверну. На полпути не сдамся, во что бы моя задумка в итоге не вылилась.
И я уже собиралась отправиться по выбранному маршруту, когда со спины неожиданно донеслось:
— Добрый день, Нина Евгеньевна.
Глава 38
— Добрый день, Нина Евгеньевна.
Я так и подскочила на месте от неожиданности.
Повернулась на голос.
Передо мной всего в паре шагов высилась Инга Ильяшева, помощница Муратова-старшего.
На мгновение меня посетила безумная мысль как следует оглядеться. Чтобы удостовериться, что я по-прежнему нахожусь в клинике мужа, а не забрела ненароком на территорию его старшего брата. Потому что… что она вообще могла здесь делать, да ещё и 2 января?
— Д-добрый… Извините, я совершенно не ожидала…
— Это я должна извиниться, — холодный взгляд Ильяшевой прогулялся по мне с внешним безразличием. — Не хотела вас напугать.
— Всё в порядке. Просто… никогда бы не подумала, что встречу вас здесь. Да ещё и сегодня.
— Не особенно люблю праздники, — ушла от прямого ответа Ильяшева. — Они работать мешают.
Да уж, я вот примерно так же позавчера рассудила, решила поработать, пока другие празднуют. И в итоге во что моё благое начинание вылилось? Воспоминания о недавнем дурдоме до сих пор преследовали меня и жгли калёным железом.
При этом я с нарастающей паникой понимала, что вовсе не над теми воспоминаниями я больше всего ломала голову. С Егором всё более или менее было понятно, тут оставалось только действовать.
Но вот объяснить всё, связанное с нынешним владельцем коттеджа, я до сих пор не могла. В какой-то момент я просто устала пытаться подвести его поведение под какую-либо логическую основу и предпочла списать всё на сумасшедшие обстоятельства.
— Не совершайте моей ошибки, — пробормотала я. — Моя попытка проигнорировать праздники закончилась полным провалом.
На красиво очерченные губы Ильяшевой легла улыбка, которую даже можно было назвать располагающей:
— Вам просто опыта не хватает.
А вот это действительно прозвучало очень уж неожиданно. Не припомню, чтобы при мне она вообще когда-нибудь позволяла себе нечто похожее на настоящую шутку.
— Возможно. Но всё равно с Наступившим вас, Инга. Желаю, чтобы этот год у вас выдался продуктивным не только на работу, но и на отдых.
— Благодарю, — отозвалась она и бросила мимолётный взгляд по сторонам. — А вы, очевидно, к сыну приехали?