Измена. Побег от истинного
Шрифт:
Сейчас были дела куда важнее.
– Да, – коротко ответил я, – я её чувствую.
И с силой ударил по двери мощным боевым заклинанием. Она дрогнула, но выстояла. Заскрежетав зубами, ударил вновь… но моё заклинание вдруг рассыпалось на куски, ударившись о невидимую стену.
– Что за… – я резко обернулся и увидел чернокнижника, который стоял, подняв обе руки вверх, явно поддерживая эту самую стену в активном состоянии.
– Ты что творишь? – взревел я. Меня обуяла вспышка дикой ярости, – там Ри, и ты мешаешь мне спасти её!
Прозрачные глаза Алдериана метнулись ко мне, и в них блестел колючий лёд.
– Вот именно, – отрезал он, – там Ариадна. Ты, конечно же, не подумал, что можешь навредить ей?
– Это полный… – начал я и остановился. В кипящем от гнева разуме блеснула смутная мысль, что, пожалуй, этот гад в чём-то прав. Из-за своей горячности я действительно мог навредить Ри.
– Я мог и без тебя догадаться, – сухо бросил я, – именно поэтому не рискнул громить дверь в драконоформе.
Алдериан только вздёрнул бровь, и я чуть было не вмазал ему по роже. Вовремя остановился, услышав слабый, но такой родной голос Ри.
– Рен…
Только прозвучал он у меня в голове, и прозвучал так, словно Ри была уже на последнем издыхании. Наплевав на всех чернокнижников этого мира, я кинулся к двери. Я вскрою её. Есть и другие заклинания, которыми это можно сделать куда безопаснее, и…
Дверь засветилась ярко-голубым маревом, которое, сгустившись как кисель, вылепилось в лицо Фелиции.
– Не торопись, дракон, – глухо прогудело оно, – как только ты войдёшь в эту дверь, твоя истинная умрёт.
Глава 44
Рейнольд
Что эта стерва такое говорит? Ри умрёт? Она не посмеет!
Первым моим порывом было кинуться на дверь, вышибить её ко всем демонам одним пинком, ворваться туда и оторвать рыжей твари голову. Я даже занёс руку, но потом, одумавшись, опустил.
А что, если эта стерва окажется проворной и успеет каким-то образом навредить Ри и нашему сыну?
– Я могу пойти, – сказал Алдериан. Он неслышно подошёл и встал рядом со мной. Я мельком взглянул на него и с неприязнью осведомился:
– Ты? С чего вдруг?
– Она угрожала только тебе, – пожал плечами чернокнижник, – мне показалось, на меня её угроза не распространяется.
Я не смог удержаться от ироничной усмешки, хотя ничего смешного он не сказал.
– Ну да, конечно, ведьма будет разбирать, кому из нас она грозила, прежде, чем напасть.
Алдериан вскинул бровь.
– Несомненно, у тебя уже есть план действий, – подчёркнуто вежливо сказал он, и я заскрежетал зубами от раздражения. Он нарочно говорит так спокойно? Поиздеваться хочет?
– Пока нет, – с огромной неохотой признал я, – но надо придумать, что делать, как можно быстрее. Каждая секунда на счету.
– Наконец-то начинаешь мыслить здраво, Альварес, – негромко отозвался Алдериан, и я вновь скрипнул зубами.
***
Ариадна
– Не торопись, дракон. Как только ты войдёшь в эту дверь, твоя истинная умрёт.
Услышав это, я вздрогнула и подняла голову. Увидела Фелицию, стоящую почти вплотную к двери и прижавшую к ней руки. Несколько женщин в чёрных балахонах поддерживали её за спину, не давая рухнуть. Старик Мижай стоял чуть в стороне, и его лицо было перекошено – то ли от гнева, то ли от ужаса.
Внутри бабочкой затрепыхалась безумная надежда. Рен совсем рядом. Нас разделяет всего лишь эта дверь.
И Фелиция.
Надежда моментально сменилась страхом.
Она что-то задумала. Что-то ужасное. Но что? Чем она может навредить Рену, ведь он полноценный дракон!
Но, глядя на неё, я была уверена: в рукаве у неё припрятан какой-то козырь. Одно неосторожное движение со стороны Рена – и всё пропало.
Я болезненно застонала и спрятала лицо в ладонях. В голове стучало: «Пожалуйста, Рен, будь осторожен! Будь осторожен! Береги себя! Нашему сыну нужен отец.»
Не уверена, что Рен услышал меня, но я вдруг ощутила горячую волну, пришедшую ко мне со стороны двери. Будто бы огромная пылающая рука легла на мои плечи, и мне стало немного полегче.
…а потом и маленькая ручка ласково погладила меня по плеч.
«Мы очень скоро встретимся с тобой, мама, – шепнул мне в ухо очень серьёзный маленький мальчик. Он будто стоял рядом, – просто немного подожди.»
Матей! Сыночек мой!
Судорожно всхлипнув, я отчаянно дёрнулась, пытаясь обнять его… но вместо этого просто сомкнула руки в пустоте.
Тут же по ушам хлестнул дикий вопль Фелиции. Он не был похож на человеческий голос; так будто бы выл, стонал и рычал дикий зверь. Даже не глядя на ведьму я поняла, что она испытывает невероятную боль.
Что-то с ребёнком, тут же подумала я и, не колеблясь ни минуты, вскочила с места. Вторая мысль, которая пришла, была не менее страшной: а что, если им всё-таки каким-то образом удалось ускорить процесс, и уже начались роды!
Картина, которая предстала моим глазам, была совсем не обнадёживающей. Фелиция лежала, опрокинувшись на спину, а вокруг неё суетились её прислужницы.
– Что случилось? – прерывающимся от волнения и страха голосом спросила я. Ведьма вскинула на меня полубезумные глаза и повелительно прохрипела:
– Ты! Подойди!
Я не сдвинулась с места. Не потому, что хотела позлить Фелицию, а потому что не смогла: ноги будто приросли к каменной плите.
Ведьма рявкнула что-то, и две её прислужницы метнулись ко мне и, грубо схватив за руки, подтащили к ней. Толкнули в спину так сильно, что я не удержалась, и упала на колени рядом с ней. Тут же попыталась вскочить и отбежать, но Фелиция мёртвой хваткой вцепилась мне в запястье.
Я вздрогнула: её пальцы были просто ледяными. Как будто меня схватила какая-то отвратительная рептилия.
– Ребёнок… – выдавила я, морщась от боли и омерзения, – что с моим сыном?
Лицо Фелиции перекосило от злобной усмешки, но она быстро превратилась в гримасу боли.
– С твоим маленьким поганцем всё хорошо, – просипела она, и моё сердце радостно подпрыгнуло, – а жаль. Он что-то делает… что-то такое, отчего мне дико больно… что-то… что-то там, я чувствую!
Её речь мало походила на что-то связное. Я только поняла, что, похоже, Матей решил доставить ведьме побольше неприятностей, и ощутила нешуточную гордость за сына.