Чтение онлайн

Простите, пожалуйста. Сегодня я сама не своя, потому что… потому что меня убили.

Руки дрожали так сильно, что я не сразу попала ключом в замочную скважину. Сердце стучало быстро и отдавало болью под ребром. Даже когда меня предал Савранский, не болело как сейчас.

Скинув с шеи душный шарф, я ввалилась в коридор и сразу увидела сына.

Тот сидел на кухне и что-то ел прямо из сковородки.

– Ма, - он радостно улыбнулся при виде меня, - а я нам картошечки нажарил. С грибами. Ну как с грибами, с шампиньонами, у них от грибов одно название. Но вкусно.

Я облокотилась плечом о дверную арку и смотрела на своего мальчика. Такого взрослого и такого дурного. Длинное, жилистое тело, лысая голова, смешно торчащие уши. Все родное и все чужое одновременно. Больше не мое.

– Никит, нам надо поговорить.

Сын оторвал взгляд от сковородки с картошкой и быстро отрапортовал:

– Во-первых, это не я, а во-вторых, я нечаянно.

Скинув с ног удобные кроссовки, я прошла в кухню. Села на стул, прямо напротив Никиты. Тот отодвинул подставку с горячей сковородой в сторону и посмотрел на меня. Во взгляде сына читались беспокойство. Наверное, со стороны я выглядела очень плохо. Так плохо, что Никита спросил:

– Мать, ты заболела?

Черты его лица, движение головы, свет, бьющий по глазам и место, на котором мы сидели, напомнили о разговоре с Кешей. Сколько раз мы встречались вот так на кухне, чтобы обсудить, как будем дальше делать мне больно. Как надавить посильнее ранку, расколупать грязным ногтем, а потом присыпать солью, чтобы никогда не заживало.

Дежавю какое-то.

– Никит, пошли в комнату поговорим.

Казалось, что если я поссорюсь за этим столом еще с кем-то, то я никогда больше не смогу есть на кухне. Кусок в горло не полезет. И вообще придется замуровать арку, потому что даже зайти сюда будет мне не по силам.

Сын странно дернул плечом, но встал и поплелся вслед за мной. В зале мы еще не скандалили. Премьера, так сказать.

Я села на диван, прямо посередине, а Никита, покрутив лысой головой, что-то прикинул, решил и выбрал для себя кресло. Поближе к выходу.

– Никит, это ты показал то видео в ресторане?

В этот момент я еще надеялась, что все, что сказала Женя не правда. И я пойму это сразу. Никита округлит глаза, смешно нахмурит косматые черные брови и станет ругаться на глупую мать.

Так должен был отреагировать мой мальчик. Невиновный, любимый, настоящий соратник и близкий по духу человек.

Я ждала этого, но с каждой секундой понимала – напрасно.

Никита тяжело сглотнул. Кадык его дернулся и скрылся за воротником фланелевой рубашки.

– Ругать будешь?

– Отчего же, хвалить. Какой ты у меня умничка, так все здорово придумал!

Я закрыла ладонями глаза, веки пекло от напряжения и невыплаканных слез. Хотелось выть от боли и обиды.

– Мам, не плачь только, - услышала я близкий голос.

– Не подходи. Вернись туда, где сидел, - приказала сыну, и тот послушно отступил назад и снова плюхнулся в кресло.

– Зачем?

– А разве не понятно?

– Не очень, просвети, пожалуйста.

– Ооох, - Никита подскочил со своего места и принялся шагать по комнате. Как маятник он качался из стороны в сторону по одной и той же траектории. Вперед и назад. Три шага вправо и столько же влево. До тех пор пока меня не укачало.

– Хватит! – Вскричала и я встала, потому больше не могла сидеть. Кажется, у меня затекло все тело и ноги перестали слушаться, потому что я пошатнулась и схватилась за стол, чтобы не упасть.

– Мам, - Никита бросился ко мне на помощь.

– Не подходи, - прорычала я. – Скажи, зачем ты это сделала?

– Чтобы все закончилось!

– Отлично. Все и закончилось. Доволен?

Он неуверенно кивнул.

– По правде говоря – да. Не совсем так, как я хотел, но в целом все не плохо.

В комнате стало очень душно. Я так и не успела переодеться с работы и сейчас эта одежда давила мне на ребра, так что я больше не могла дышать.

– Никит, открой окно, - прохрипела я, - жарко.

Сын кинулся к подоконнику, потянул на себя ручку, и через секунду в комнату ворвался порыв холодного воздуха.

– С невестой меня знакомить будешь? – задрав лицо вверх, я провела по щекам пальцами, будто умывалась этим свежим воздухом, как люди умываются водой.

Никита подозрительно долго молчал. Не выдержав этой гнетущей тишины, я посмотрела в его сторону: - стоит, ковыряет пол носком тапки, насупленный и красный, как рак.

– Не познакомлю.

– А что так? Показать стыдно?

– Невеста еще не знает о своем статусе. Да и не пойдет она.

– Может тебе так просто кажется, милый? Ко мне вот сегодня пришла одна и рассказала о вашей неземной любви.

– О чем? Кто пришла?!
– Сын пронзил меня острым взглядом.

– Ну как кто, - я развела руками. – Твоя любимая женщина, Женечка Соколова. Немножко твоя, немножко папина, на сдачу Тамаркина. Ну чего хмуришься, ты ведь специально слил то видео. Чтобы я все узнала, и папа разошелся с Женей, освободив тебе дорогу.

– Специально, - кивнул Никита, - но только ты все не так поняла.

Никита подскочил ко мне, силой усадил на диван и сам плюхнулся рядом. Смотрел преданно, как собака, говорил быстро и искренне:

– Мам, ваша Соколова попросила меня глянуть комп, когда я из армии вернулся. Типа сломался и не включается, ну я и полез спасать даму. А пока шарил по папкам, нашел кучу фильмов прикольных, с ней и с… отцом. Понимаешь? Я несколько себе на флэшу скинул, когда комп ей вернул, вот и все.

?Никита не умел врать. Это у него в меня. В отличие от Савранского, который по должности носил на лице маску, сын рубил всю правду до конца. И выдавали его не только топорные, не правильно подобранные слова, но и мимика сельского дурака в Эрмитаже.

Брови скачут на лбу, как две толстые гусеницы, а взгляд ошалевший такой, притрушенный.

– То есть ты не влюблен в Женю?

– Да как можно, она же это, прости… Господи, - искренне возмутился сын. Он вытер руками красное от волнения лицо и встряхнул пальцы, будто скидывал с себя все напряжение этого дня. – Фух, мне аж полегчало, как я во всем признался!

– А мне нет. Зачем ты показал то видео?

– Чтобы ты увидела.

– Для этого нужен какой-то особенный экран? С определенным разрешением? Такой был только в ресторане, а дома никак?