Чтение онлайн

Вчерашнее происшествие всё время крутится в голове, ничего не могу с собой поделать. Слишком уж всё было…ярко. Последние пять лет моей жизни были полны работы, открытий, бизнеса, но вот любовная линия была серой и скучной. Ну, вернее, это я сейчас понимаю, а тогда мне казалось, что это у всех так, особенно спустя пару лет.

И теперь я вдруг понимаю, что это не у всех так! И я вот, после такого масштабного предательства, могу чувствовать такие сильный эмоции, что сама себе удивляюсь. И к кому? К человеку, которого считала ворчуном и хамом.

А теперь вот покупаю насадки для цветов, чтобы научить его дочь печь. Да уж, Эмма.

Лиза оглушительно хлопает в ладоши, когда я рассказываю ей о своей идее при встрече. На Егора пытаюсь смотреть не слишком часто и делать вид, что ничего не случилось, но взгляд то и дело прыгает от его глаз к его джинсам и обратно, а губы норовят растянуться в глупой улыбке. Вот глупая, ей богу, сама на себя немного злюсь.

Хмурый дровосек выглядит невозмутимым, но тоже явно пытается смотреть на меня реже, разглядывает молодые листочки на деревьях, Лизину шапку и вообще всё вокруг.

– Папа, папа, когда можно пойти к Эмме? Она научит меня делать пирожные! – взвизгивает Лиза и повисает на руке отца. Он тяжело вздыхает.

– Когда Эмме удобно, моя принцесса. Но только при условии, что вы возьмете меня с собой, - говорит он неожиданно, и я немного теряюсь. Вау, двойного мастер-класса я не планировала, но, так и быть, порадую лесника.

– Тогда увидимся сегодня вечером, ели вам удобно, - улыбаюсь я. – Возьмите с собой фартуки. Большие хмурые мужчины ведь носят фартуки на кухне?

Он криво улыбается и берет Лизу за руку.

– Большие хмурые мужчины носят фартуки, Эмма, не сомневайся, - отвечает он и начинает свой путь к морю.

И тут вдруг я очень резво вспоминаю старинную рекламу, где мужчины варили шоколад и мешали суфле в фартуках на голое тело. Теплый шоколад обволакивал их пальцы, капал со шпателей на руки, а я смотрела на них, как под гипнозом. Ну красиво это было – не оторваться, особенно для сладкоежки вроде меня.

Черт, это просто катастрофа. Вообще не время мне о таком думать! Соберись, Эмма!

И тут, видимо, не найдя времени получше, телефон издает мелодию «Пошел вон», которую я не так давно поставила на звонки от Марка.

Вот и холодный душ.

– Слушаю, - отвечаю я, не желая откладывать неизбежное неприятное.

– Это ты подстроила, дрянь рыжая? Отвечай?!

Марк кричит так громко, что мне приходится убрать трубку подальше от уха, так и оглохнуть недолго. О чем это он? Я тут сижу спокойно, в лифтах вон застреваю, торты пеку, на море смотрю…

– Твой чертов адвокатишка постарался? Не думай, что я так это оставлю! Ты своими ручонками гробишь ресторан, это же и твое детище тоже! Что ты ему пообещала?! В постель к нему прыгнешь, если он меня разорит? Да ни хрена у вас не выйдет, я разморожу свои счета и тогда вы попляшете, мерзкие…

Я решаю не слушать дальше, ведь он явно в ярости и ничего хорошего я там не услышу. Заношу номер Марка в черный список. Интересно, значит, Давид умудрился заморозить и его счета. Или это делается автоматически? Ну, в любом случае, это же хорошо!

Он-то явно был уверен в своих силах и никаких денег не снимал, да и ресторан требует значительно более серьёзных ежедневных финансовых вливаний, чем одна стройная рыжая девушка на окраине мира. Что ж, выясним у первоисточника.

– Давид, здравствуй. Удобно?

– Здравствуй, Эмма. Конечно. До тебя дошли новости о замороженных счетах Марка? – слышится в трубке знакомый голос.

– Да, Марк звонил мне, очень громко кричал, - хмыкаю я в трубку. – Предположил, что я тебе пообещала постель и все тридцать три удовольствия в ней.

Да, мне очень неприятно, сердце бьется сильнее обычного, да и неприятное ощущение где-то под ребрами будто щекочет. Но я чувствую какую-то темную радость, ведь не всё же ему считать себя всевластным. Он такой же человек, как и я. И я все-таки верю в бумеранг, который радостно прошелся и по нему тоже, еще и так быстро.

– Дорогая, ну он же не знает, что я работаю исключительно за торты! Ну, а если серьезно, он просто по себе судит. Для таких людей брак ничего не значит, женщина не может быть другом, моногамии не существует. А для меня все наоборот. Моя семья – самое важное в мире, а ты – мой друг, более того, моя младшая сестра, хоть и другой крови.

Мы с Давидом – особая история. Два лучших друга, брат и сестра, и просто люди, которые всю жизнь идут рядом. И я знаю, что он думает так же, но услышать это – совсем другое дело.

– Ну всё, заканчивай, а то я буду плакать. Это слишком мило и слишком… Читаешь мои мысли, в общем. Расскажи лучше, как тебе удалось прищемить ему хвост?

– По закону нельзя арестовать счета одного супруга, а другого не тронуть. Я аккуратно напомнил об этом кому надо, - говорит Давид, и я чувствую, что он очень доволен собой, в голосе слышится веселье. Но я и сама рада.

Я знала, кому можно доверить свой несчастливый брак. Скоро он закончится, а я стану свободной.

– Спасибо, дорогой. Ты очень меня порадовал. Передавай привет Мириам. И помни, я твоя должница, - улыбаюсь я в трубку.

– Она тоже передает тебе привет. Давай, пока.

Повезло мне с другом всё-таки. А Марку вот с моим другом очень не повезло.

Глава 11.

– Кексики! Мы будем печь кексики! – Лиза скандирует примерно одинаковые фразы, пока я раскладываю все ингредиенты на столе. Егор сидит в уголке, насколько смог туда поместиться, и недоверчиво разглядывает все вокруг. Фартук он таки принес, но не надел, и уж рубашку, как в моих утренних мыслях, снимать не стал. Чудненько, мы остаемся в рейтинге 6+.

Железные насадки для крема в итоге заинтересовали и дочь, и отца. Егор, правда, честно делал вид, что не очень-то интересуется, но когда мы тренировались делать тюльпаны, чуть со стула не упал, пытаясь приглядеться поближе. Правда, сам попробовать не решился, на что мы с Лизой обе пожали плечами. Ну, на нет и суда нет.