Чтение онлайн

Вздохнул, как тренер всегда учил. Выдохнул, ну, и решил:

– Ты отдашь ей дом. И алименты на меня, как положено, понял? А то твоя деловая репутация накроется медным тазом или голыми жопами твоих шлюх, ясно? Ты ж не думаешь, что в городе нет тех, кто с удовольствием тебя утопит? А потом объясняй, отмывайся… осадочек останется, и еще какой. Нонна столько госпрограмм сейчас ведет, что чинуши тебе все разрешения аннулируют, и ты ни одного тендера больше не увидишь. Понял меня?

– Ты не охренел ли, щенок? – о, папенька еще не въехал, как встрял.

Как там мама обычно про манипуляторов говорила?

– Не надо с больной головы на здоровую перекладывать. В дерьме ты, конкретно. И я тебе слово даю: вздумаешь Нонну притеснять, оскорблять или вдруг виноватой делать, я найду на тебя управу. Хоть с ее бывшим научником до мэра дойдем, усек?

– Вырастил звереныша, ну надо же, – зло бросил Олег Михайлович и удалился.

Часа через полтора мне прилетело: «Дом твой, на работу она может не ходить, деньги будете получать».

Но волновало это меня не сильно.

Я держал за руку мать, которая только-только открыла глаза, и не знал: как ей сказать? Как объяснить, что все?

Ни мужика, ни второго ребенка у нее нет.

И все ведь я виноват.

Глава 21: Боль душевная и физическая

«Больно мне, больно,

Не унять эту злую боль.

Больно мне, больно,

Умирает любовь…»

С. Кузнецов «Больно мне, больно»

В темноте, расцвеченной желто-оранжевыми вспышками, вокруг меня струятся убегающие вверх по невидимым стенам мерцающие символы, складывающиеся в лестницу. И маленькие человечки очень быстро по ней карабкаются.

В голове как-то пусто и мягко, будто бы она полна ваты.

А потом я чувствую его: легко узнаваемый и давным-давно ставший родным, запах.

Прекрасная классика, диоровский «Фаренгейт»: кожа, мускус, чуть лаванды и жасмина. И бергамот мой любимый.

Становится так хорошо, так спокойно, что мне кажется, будто я в эту же минуту ощущаю за спиной его.

Надёжного. Сильного. Самого-самого.

И вот уже пальчики на босых ногах чувствуют прохладу воды, волосы треплет ветерок, и в глаза словно светит закатное солнце.

А меня обнимают уверенные, крепкие руки того, о ком я столько безнадежно мечтала, и именно он шепчет в макушку:

– Ты моя. Только моя. Помни, Нонна. Ты принадлежишь мне.

И от этого замирает сердце, перехватывает дыхание, и я вот-вот рухну ему под ноги. Прямо физически упаду. Воплощу в реальности то, что уже давно сделала мыслями и душой.

– Я здесь. Держу тебя. Не бойся, – горячий выдох в ухо и я… таю, расслабляясь и обвисая в этих руках, о которых мечтала.

И куда столько времени стремилась душой, умом понимая тщетность и бесполезность подобной идеи.

А потом все лишнее исчезает.

Пропадает.

Растворяется в дымке, что отделяет нас от внешнего мира.

Я согреваюсь в его объятьях, тону в любимых почерневших глазах и горю от шквала поцелуев. Теряюсь во времени и пространстве.

Забываю обо всем. Забываю себя.

– Смотри на меня, Нонна. Я хочу видеть твои глаза, когда ты, наконец, станешь моей, – хрипит он мне в ухо и прикусывает шею.

А Нонны нет, она валяется в счастливом обмороке. Просто я смотрю ее глазами.

Вот Олег подхватывает меня на руки и уносит с берега озера, куда мы вдвоем в итоге спустились, неспешно прогуливаясь по базе отдыха, обнимаясь и целуясь на каждом шагу.

Пинком открыв дверь в наш домик, он сразу идет в свою спальню. Со мной на руках.

Я захлебываюсь волнением и дыханием. В панике оглядываюсь.

– Тише, все хорошо. Кир сегодня переночует у Дивовых. Все согласовано.

– То есть ты… – давлюсь удивлением и смущением.

– Все спланировал? Да. Вот такой я коварный, – хохочет он, бросает меня на постель и сам падает рядом.

Медленно раздевая, будто бы любуется мной: гладит плечи, ласкает грудь и шею, переворачивает на живот, чтобы цепочкой нежных поцелуев пробежать по позвоночнику от затылка до талии.

Я вся покрываюсь мурашками восторга, предвкушения и… страха.

Это же просто невероятно: мой любимый станет моим первым мужчиной. Моим всем. Как он и был, на самом деле, все эти годы, что я прожила рядом с ним и сыном.

Но мне очень страшно, немного стыдно, и я ужасно смущаюсь. Поэтому пытаюсь вывернуться, отползти в дальний угол кровати и натянуть на обнаженную грудь покрывало.

Куда там.

– Не смей прятать эту красоту. Хочу смотреть, хочу, наконец-то, трогать. Просто хочу. Очень тебя хочу, малышка.

Олег нависает надо мной, облизывает и кусает шею, сжимает руками грудь, проходит быстрыми поцелуями-укусами по ней.

Мне немножко больно и странно, хочется, ну, чтобы не делал так. Но я молчу, потому что помню: он старше, опытнее, ему лучше знать – как надо. Поэтому прикрываю глаза и сжимаю зубы. Он укладывает меня на спину:

– Какая ты нежная, какая красивая, – шепчет, едва касаясь кожи живота губами.

Мне очень страшно, что при следующем укусе я могу вскрикнуть или расплакаться, поэтому замираю под его руками.

– Сейчас, сейчас. Пришла пора распаковать мой подарочек, – тихо смеется Олег, стягивая с меня брючки и белье.

Я чувствую, что краснею вся: я абсолютно обнажена, мне так неловко. Он же смотрит. И все-все видит, ведь за окном достаточно близко стоит фонарь, да еще и свет льется в дверной проем из ванной комнаты.

Притянув меня к краю кровати за бедра, Олег ведет руками от груди, по животу вниз, где ныряет пальцами… ой-ой-ой…

– Какая хорошенькая, какая стесняшка розовенькая. Мр-р-р. А уж какая горячая… иди ко мне, девочка. Я достаточно ждал… – протягивает руку и помогает мне подняться.

С удовольствием начинаю его раздевать, с восторгом веду кончиками пальцев по гладкой, горячей, упругой коже его рук, живота. Замираю в нерешительности у пояса джинсов.

– Ну же, Нонна. Чего ты ждешь? – рык бодрит, и я очень волнуюсь, но справляюсь с задачей его окончательно раздеть.

Хм, как-то зря я не уделяла достаточно внимания своему образованию в интимной сфере отношений.