Чтение онлайн

Просто фраза мамы: «Тебе ничего делать не надо. Мужчина все знает и сделает сам», не кажется мне теперь достаточной. Равно как и все те любовные романы, которые я успела прочитать в школе. Позже было совершенно не до развлекательной литературы. А вот высшая математика, теория вероятности и математическая статистика сейчас мне, увы, помочь не могут никак. Так же, как и «экономика и управление предприятием».

Ой-ой-ой.

Олег подхватывает меня на руки и несет в душ.

Что же, мамины слова хоть чуть-чуть, но отражают действительность.

Хорошо бы все прошло не так ужасно, как рассказывала Тайка, решившаяся в выпускном классе на постельный эксперимент с другом своего старшего брата, который только вернулся тогда из армии:

– Сначала вроде здорово, ну, сладко так, слегка щекотно, и в груди как бы шарик огня катается. Но потом горячо, больно, очень больно, мокро, и кровь надо оттирать и отстирывать. Не удался эксперимент. Придется позже еще раз попробовать. Но года через три. Больно очень.

Мне кажется, что у нас все должно быть не так, ведь я его давно люблю. Ну, и он же сказал, что я ему тоже нравлюсь.

Это же по любви?

Вышло в итоге все же жестковато.

Ну, мне так показалось. Не с чем же сравнить.

Сначала Олег вымыл меня в душе с ароматным гелем, потом разрешил немного изучить его тело в процессе намыливания, а затем рыкнул:

– Достаточно, такие чистые, аж скрипим… – и быстро завернул меня в огромное полотенце, вынес в спальню и устроил на кровати.

А затем начал целовать. Долго, страстно, глубоко, очень горячо, попутно высвобождая из полотенца.

Я млела, горела, таяла. Тихо вскрикивала и стонала. Сердце бухало в ушах, дышать было тяжело, особенно когда он прижал меня к кровати всем телом.

– Да-да-да, девочка моя. Так, – хрипел в ухо, раздвигая коленом ноги, резко проходясь по внутренней поверхности бедра правой рукой.

Левой же приподнял мое лицо за подбородок и впился в губы, перед этим выдохнув:

– Какая горячая штучка.

Я потерялась в жарком мареве поцелуя и пришла в себя от внезапной боли: Олег, опершись на локоть, с силой сжал второй рукой мое бедро и резко дернул на себя.

Из глаз брызнули слезы, а еще я от неожиданности прокусила губу. Ему.

И этого испугалась еще больше.

– Ну, тише-тише… Все хорошо… теперь все будет в порядке, – облизнувшись, зашептал мне в ухо Олег, а потом устроился удобнее и стал тихонько двигаться.

Да, больше такой внезапной, резкой боли не было, осталась только ноющая и тянущая.

Постаралась размеренно дышать и расслабиться сильнее, а когда это получилось, Олег поцеловал меня со словами:

– Умница. Вот так. Молодец.

И увеличил темп, прижимая меня крепче.

Стало больнее, поэтому я прикусила губу и зажмурилась сжимаясь.

Протяжное и глухое: «Да!», совпавшее с горячими каплями на моем животе и бедрах, слились с ощущением освобождения.

Выдохнула.

Олег фыркнул в макушку, поцеловал в лоб и хмыкнул:

– Опять надо тебя мыть.

А после мы лежали в постели, обнявшись, он гладил мою спину и иногда целовал в висок.

– Все хорошо, Нонна. Ты моя. Теперь все будет хорошо, – под этот мерный, убаюкивающий шепот я тихо провалилась во тьму.

Выплывая из которой сразу поняла, что не будет.

Ничего хорошо не будет.

Потому что мне больно.

Везде больно.

Очень-очень.

И страшно.

Глава 22: «Добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно»

«Топ-топ топает малыш

С мамой по дорожке, милый стриж

Маленькие ножки не спешат,

Только, знай, себе твердят:

Топ-топ очень не легки

В неизвестность первые шаги,

А в саду дорожка так длинна

Прямо к небу тянется она!»

Алексей Ольгин «Топ-топ»

Вздохнуть получилось с трудом. Гадостный привкус во рту насторожил сильнее, чем боль.

Что случилось?

Где я?

Что происходит?

Хриплый выдох мой совпал с тревожным:

– Мам, мам!

Страх за сына выдернул меня в реальность почти мгновенно. Плевать, что там такое вдруг болит. Что с моим мальчиком?

– Кир, – каркнула, распахивая глаза.

На мгновение ослепла от белизны стен и потолка. Ну, и от холодного света люминесцентных ламп.

Больница.

Авария?

– Мам, я здесь. Я в порядке. Как ты? Пить хочешь? – под нервный стрекот сына, окружающая действительность начала обретать четкость очертаний.

Одиночная безликая палата, все сверкает чистотой. И мой ребенок, как воплощение ужаса и отчаяния: взлохмаченная макушка, болезненно горящие глаза, бледный, в мятой футболке и вид весь такой – обнять и плакать.

Что я и делаю, потянув его к себе за руку.

Сын падает на колени у постели, утыкается лицом в плечо и хрипит без остановки:

– Прости – прости – прости! Мам, прости, пожалуйста… я не хотел! Прости!

Ну, руки мои вроде как шевелятся, поэтому свободной глажу по волосам, плечам и спине – уж докуда достаю.

– Тише, милый. Все нормально. Разберемся. Тише, мой хороший. Ч-ш-ш…

И тут он начинает рыдать, а я – впадать в панику.

Мой стойкий, закаленный жизненными невзгодами мальчик плачет? Да что случилось-то?

К счастью, сын берет себя в руки и поднимает на меня красные, блестящие глаза:

– Мне так жаль. Я так виноват. Мамочка, пожалуйста! Прости!

Выдыхаю долго, с определенным дискомфортом, но что уж.

– Мой хороший. Успокойся. Мы с тобой всегда со всем справлялись…

– Да, но сейчас…

– И сейчас. Ты со мной, значит, мы справимся.

– Всегда. Прости, я не хотел, чтобы так вышло, – в глазах Кирилла плещутся боль и обида.

И благодаря им я вспоминаю.

Море. Отпуск. Сюрприз.

Радость. Счастье.

Самолет.

Надежду. Изумление. Боль.