Чтение онлайн

– Неважно, - шепчет ухватившаяся за мою руку Элисон, - оклемается. Забудь, любимый. Ни о чём не думай…

Бьянка

Опустошённая, я возвращаюсь на кровать. Несколько минут сижу, смотря в пол, с абсолютной пустотой в голове. Вскоре начинают лезть непрошенные мысли.

Из-за такого молниеносного расставания с Дирэном, преследований Киллиана, падения в реку, побега в этот лесной дом, я не успела толком осознать случившееся.

Я понимала и понимаю сейчас, что Рэн отдал меня Имо за деньги – продал! За сто дрянных золотых. Но в моих мыслях это словно был какой-то другой Дирэн. Не мой любимый муж, а так, мимо проходящий чужак…

Ведь невозможно связать Дирэна, которого я знаю, с этим равнодушным чудовищем! Мой муж заботлив, и полон любви ко мне. Он спас меня от нищеты и приставаний Иммолио, избавил от судьбы, которая ожидает каждую девочку-послушницу храма Великой Драконицы. Обычно, выбор у нас небольшой: остаться в храме с надеждой дослужиться до звания Старшей сестры, или уйти в никуда.

Такую послушницу приют никак не поддержит. Отдают лишь вещи, которыми отроковице повезло завладеть за время жизни в храме: одежду, расчёску, какие-то редкие подарки вроде личной чашки. Никаких денег не вручают, даже еды не положат в свёрток.

Чаще всего приют послушницы покидали, уже имея на примете какое-то место работы. Только девочек из подобных мест работодатели редко хотят видеть в качестве своих работниц. Кому нужна девица, пусть и хорошенькая, не умеющая ничего, кроме как убирать, готовить и молиться?

Так что с работой везло лишь тем, у кого имелись хоть какие-то отдалённые родственники. Послушницам вроде меня светило другое: либо остаться в приюте и с переменным успехом отбиваться от свинорылого Имо, либо уйти в неизвестность без гроша в кармане.

Потому я много читала, даже ночами пробиралась в библиотеку, хотя это было запрещено. Мне хотелось представлять собой что-то большее, чем поломойка или девица на одну ночь. Кстати, в приютской библиотеке был прекрасный выбор книг к чтению. Это стало толчком для мысли, что Великая Драконица, если и существует, то она совсем не против развития своих верян.

Нашу тягу к знаниям ограничивали Старшие братья и сёстры, притом искусственно. Но я не хотела становиться никем. Вот и читала, читала, читала, в надежде, что это поможет мне в дальнейшем найти работу.

А ещё в библиотеке никогда не было Иммолио. Тоже немаловажный плюс.

Так я и существовала до тех пор, пока не меня не забрал Дирэн. Сначала я его даже побаивалась: огромный темноволосый мужчина, со жгучими глазами, умеющий превращаться в дракона! Но это было лучше, чем стать добычей Иммолио, и я ушла с Рэном.

Он не давил на меня, а узнавал. Дал доступ к библиотеке, помогал в выборе книг. Я влюблялась в него постепенно, как и он в меня. И этот период был чудесным – возвращаться в выделенную для меня комнату после свидания с собственным женихом, слушая, как сердце трепещет и поёт о любви.

Впервые Дирэн поцеловал меня на официальном приёме в честь нашей помолвки. Тогда я впервые надела настолько роскошное платье: из атласа цвета слоновой кости, расшитое переливающимися камнями насыщенного синего цвета.

Но он поцеловал меня не тогда, когда я спустилась в зал с высокой лестницы, как богиня с небес на землю. И не тогда, когда с гордостью представлял меня гостям.

А когда я, прячась от гостей, топтала тарталетку за колонной. Дирэн нашёл меня, когда я почти её доела, и искала обо что вытереть пальцы.

– Мадам оголодала? – со смешком спросил он меня, прожигая насквозь своими тёмными глазами.

– Н-нет, я тут… подслушивала, - брякнула я, не подумав, и спрятала руки за спину, - две девицы за шторой обсуждали моё платье. Сказали, что этот синий камень как-то так смешно называется! Авантюрист! – засмеялась я, - камень-авантюрист! Представляешь!

– Авантюрин, - поправил он, не сводя взгляда с моих губ, - как только можно быть такой милой…

Он схватил меня в объятия, и поцеловал так напористо, что сначала я едва не задохнулась. Это было так неожиданно! Но осознавать, что Дирэн целует меня потому, что захотел, оказалось невероятным чувством! И я ответила на дерзкий поцелуй, как умела, ведь сама давно его желала…

И, сидя на окровавленном матрасе в лесном домике, я начинаю плакать. Как мог этот мужчина меня предать?!

Почему мне так больно? Почему, зная обо всём, что он сделал, я продолжаю беззаветно любить Дирэна?

Кладу ладонь на живот. Рэн оттолкнул меня, отдал Имо, попросив какие-то монеты! А я ношу его ребёнка и всё равно люблю… Глупая Бьянка!

Когда на улице окончательно темнеет, с охоты возвращается Дженна. Именно, что с охоты – на её плече болтается тушка зайца, а в руках несколько свежих помидоров и огурцов!

– Ты вернулась! – радуюсь я, - а как удалось раздобыть овощей? Там ведь снег до середины лодыжки!

– Нашла, - уклончиво отвечает моя спасительница.

Она складывает овощи на стол, а зайца – на печку. Вскоре находит взглядом таз, полный окровавленной воды.

– Я не знала, стоит ли выливать воду на улицу, - растерянно блею. Сейчас всё кажется таким простым! Надо было просто выплеснуть с крыльца, и тут же спрятаться в доме. А так опять всё на Дженну повесила!

– Ничего, милая, разберёмся, - мягко улыбается целительница.

Она хлопочет возле печки. Я отворачиваюсь, когда Дженна разделывает зайца. Почему-то мне страшно жаль бедняжку, хотя и понимаю, что всё мясо, съеденное мною за всю жизнь, не на дереве выросло.

– Там такой мороз, ух! – она пытается меня разговорить, - ты тут не замёрзла?

Мотаю головой.

– Я несколько поленьев подбросила, когда огонь затихал. Так что всё хорошо, - улыбаюсь, - может, я могу помочь?

– Можешь. Развлеки меня беседой, - смеётся Дженна, присаживаясь на корточки, и укладывает разделанного зайца в металлический таз.

– Погоди, - хмурюсь, и не могу сперва понять, что меня смущает, - а где вода?

– Какая?

– Та, что была в тазу. Я ею омывалась, и она стала розовой от крови.

Дженна переводит взгляд в таз, где одиноко лежит тушка кролика. Потом снова смотрит на меня с явной досадой.

– По возможности, не давай доступ другим к своей крови, - серьёзно говорит Дженна, - недоброжелатели всегда найдутся. В этот раз, конечно, у тебя не было выбора. Но имей ввиду.

Что-то в её взгляде меня пугает. Моя спасительница явно что-то скрывает.