Чтение онлайн

Но мы проходим в зал приёмов, пустующий в этот час. Пока идём, он молчит, и я успеваю этому порадоваться. Даже не представляю, что он собрался со мной обсуждать.

– Присядь, - он кивает на бордовое кресло у окна.

А я застываю на мгновение. Он серьёзно? Это кресло знаменито у послушниц, как «неприкосновенное». Ведь сколько раз в этом зале не проводились утренние и вечерние молитвы, сколько бы мы не сопровождали гостей – никогда никому не было позволено занять бордовое кресло. Девчонки даже сочинили легенду, что это кресло Высокому Жрецу подарила его первая любовь, потому он так его бережёт. Потом она его бросила – потому он такой злой.

– Вы уверены, господин?

Успеваю проследить его взгляд, который он бросает на меня. На долю секунды – гневный.

Но почти сразу Жрец мягко мне отвечает.

– Бьянка. Я сказал присесть на кресло – значит надо выполнять. Ты устала с дороги, к тому же в твоём чреве дитя. Отдохни.

У меня едва челюсть не отвисает от таких новостей. Чтобы Высокий Жрец поволновался за девушку, тем более – послушницу, да ещё и бывшую? Он же сам отпаивал беременных от Имо девиц травой-кровянкой, чтобы избавиться от детей, и Шанилу надоумил делать так же!

Но… Явно что-то поменялось. Послушно сажусь в кресло, куда он велел, и воспроизвожу в мыслях всё, что видела сегодня. Толпа беременных девушек во дворике. Раньше так не было. Жрец именовал их грешницами, после чего от детей избавлялись. Часто сами девушки умирали тоже. А сейчас столько беременных, и ничего?

На вечерней молитве сегодня были и «глубоко» беременные. Такие милые колобочки! Но я говорю о том… Им позволяют доносить беременность? И родить?

Молчание затягивается. Жрец смотрит на меня так, словно ждёт чего-то.

– Ты многое успела пережить, - с кряхтением он садится на покосившийся стул, - хоть ещё так молода. Отказ родителей, лишения в приюте. Потом краткий миг достатка – и вот ты снова здесь. Это значит, что у Великой Драконицы свои планы на тебя, Бьянка.

Но из всего, что он сказал, я услышала лишь одно.

– Отказ родителей? – хмурюсь, - Шанила говорила мне, что они умерли!

На лице Жреца появляется неповторимое выражение осознания оплошности, но уже поздно.

– Так они живы? – допытываюсь, - и кто же они?

– Разве это важно? Родные тебя бросили, а храм позаботился о тебе. Ни к чему их искать. А вот та женщина, что была с тобой последние пару дней… Ведьма Джиневра. Ты знаешь, где она?

Понимаю, что всё максимально серьёзно. Дженну ищут, раз со мной об этом заговорил сам высокий Жрец. И, судя по всему, найти не могут.

– Нет.

– Ты уверена? – шелестит Жрец.

Он такой жуткий, что мне нехорошо от одного его вида. Словно съел змею, и теперь она извивается у него внутри. Я испытываю к нему высшую степень отвращения и страха, но изо всех сил сдерживаюсь, лишь бы он ничего не понял.

– Уверена, господин.

– Она весьма опасная личность, - он буравит меня взглядом чёрных глаз.

У Дирэна тоже чёрные глаза, но не такие. Жгучие, обещающие! А у Жреца словно мёртвые. Радужка сливается со зрачком, и выглядит это устрашающе.

– Я была с ней рядом. Она ни разу не навредила мне.

– Потому, что хотела использовать тебя и твоё будущее дитя.

Все чувства внутри бунтуют против этих слов! Это ещё кто хочет меня использовать! Дженна помогла меня, не единожды спасла моего ребёнка. Уже лишь за это я буду ей благодарна до самой смерти!

Но Жрецу явно не понравятся такие слова. В моих интересах расположить его к себе, пока я не придумаю, как сбежать.

Потому горестно вздыхаю, и поднимаю на него молящий взгляд.

– Что же мне делать, господин?

– Мир жесток, Бьянка. Но ты можешь найти утешение и покой в этих стенах, воззвав к милости Великой Драконицы.

Он протягивает мне руку с массивным перстнем, и у меня сосёт под ложечкой от понимания: я должна перед ним преклониться. Только выбора нет. Это нужно сделать.

Поднимаюсь с кресла, и, припав на одно колено перед Жрецом, быстро чмокаю воздух возле перстня. От его руки тянет чем-то кислым и вязким. Мой желудок бунтует!

Но Жрецу и этого мало. Он хватает меня за руку с такой силой, что я вскрикиваю!

– Никогда не забывай, кто ты и откуда, девочка, - от пронзительного взгляда меня словно морозит, - ты – послушница храма Великой Драконицы. Тебя здесь вырастили и воспитали. Дали дорогу в жизнь. Знай своё место и будь благодарна.

Он небрежно взмахивает ладонью. Все воспитанники приюта знают это его движение: убирайся. Даже не думаю противиться, и сразу сбегаю из зала.

Дело идёт к вечеру, а я до сих пор не знаю, где буду спать. И у кого спросить? Явно не у Высокого Жреца. Тем более, не у Шанилы.

Эта проблема решается сама, когда я прихожу на ужин. Кейли появляется в столовой как раз, когда я получаю свою скудную порцию: перловку с овощами.

– Добавь котлету, - распоряжается Кейли.

Женщина на раздаточной хмурится.

– А двадцать ударов плетьми кто будет получать? Может, ты вместо меня?!

– Она беременна! – с нажимом говорит Кейли, немного наклонившись над столешницей, - ты получишь восемьдесят плетей, если Бьянка потеряет ребёнка.

Лицо буфетчицы зеленеет. Она с ненавистью швыряет котлету мне в тарелку. Молча забираю свою порцию, и мы с Кейли ищем свободное место.

Девушек приходит всё больше. Я видела их на площади, но в закрытом пространстве кажется, что их ещё больше.

– Бьянка, - шепчет Кейли, - проснись!

– Не могу на это смотреть, - качаю головой.

– Не о них волнуйся! А о себе!

Перевожу взгляд на неё. Могу ли я доверять Кейли? Что, если её подослали? Шанила, или Высокий Жрец, например?

– Хочешь сказать, мне есть о чём переживать? – спрашиваю осторожно.

– Конечно! – Кейли закатывает глаза, - и, ради Великой Драконицы, ты хоть поковыряйся в тарелке для вида.

Перловка оказывается твёрдой и недоваренной, а вот котлета и овощи заходят на ура. Пока я не укусила котлетку, то и не обратила внимания, насколько голодна.

– Что мне делать, Кейли? – спрашиваю у неё безо всякой надежды на вразумительный ответ, - ты ведь знаешь, как сложно отсюда выбраться. Один раз мне повезло. А вот теперь… Не знаю, что ещё сможет меня спасти.