Чтение онлайн

– Опять? Как вчера?

– Нет, сегодня больше.

– Ты взял на себя работу всего отдела?

– Нет. Понимаешь, у коллеги день рождения. Мы тут зашли в ресторанчик…

– И когда ты будешь?

– Я пока не знаю, но, похоже, очень поздно.

– Вы опять в «Пескаре»?

– Не совсем. Рядом с ним… Ну, ладно, пока.

Короткие гадкие гудки.

Гришка подбежал к дивану, наклонился к подлокотнику, прижался к нему носом и – вжик! – вытер сопли об аляповатую обивку.

– Гриша!!!!

– Мама, ну у меня же насморк!

И все объяснение. Весь в отца. Где были мои глаза?

Началась вторая серия художественного фильма «Унесенные ветром». В телевизоре зарыдала Скарлетт, Эшли произнес монолог о своих страданиях.

Гришка смотрел и слушал внимательно:

– Мама, а что он говорит?

– Он говорит, что не знает, что делать.

– Почему?

– Скарлетт хочет, чтобы он на ней женился. Но у него уже есть жена. И он не представляет, что делать с двумя женщинами.

Ребенок ответил не задумываясь:

– Одну бросить, вторую полюбить!

– Да? Не все так просто, малыш…

– Не, мама. Это просто. Очень просто!

Действительно, как я раньше не поняла. Ведь все очень просто – одну бросить, другую полюбить. Или наоборот. Другую полюбить и тогда первую бросить. Так думает сын Антона, моего мужа.

Закапала Гришке в нос масло туи, забрызгала туда же «Антинасморк», запихала в рот шарики аскорбинки и залила все это горячим молоком с маслом и медом. Гришка возмущался как мог, но я была неумолима. Сын за отца ответит!

На ночь повесила к малышачьей лампе пластмассовую капсулу от киндер-сюрприза с дырками, заполненную резаным чесноком. Пару недель назад я изучила сайт про фитотерапию, и такое нехитрое средство настоятельно рекомендовалось от насморка и кашля. Через пять минут спальня наполнилась ядовитым чесночным запахом. Если и жил в платяном шкафу какой-нибудь безобидный вампир, то в эту ночь точно помер.

– Мама, что-то нюхается… – пропищал Гришка, завернутый куколкой в одеяло.

– Это хорошо, что «нюхается», значит, нос все-таки пробило.

– Мама, у меня и кашель…

– Да, я слышу… Очень плохо…

– Это меня папа заразил? Он вчера кашлял, я слышал.

– Может быть, и папа. В любом случае, кашель – это очень плохо.

– А тебя папа заразил?

– Нет, слава Богу.

– Это потому что он ко мне пристает. Целоваться лезет… А к тебе не пристает.

Устами младенца… Интересное наблюдение.

Гришка, пропотев, быстро уснул. Времени – одиннадцать. Антон не возвращался…

Свекровь мирно похрапывала за стеной, Гришка легко дышал свободным от козявок носом в густом чесночном воздухе спальни. Я тихонько оделась, пересчитала деньги в кошельке, освободила от зарядки мобильник и, свернув на всякий случай отвлекающую кишку из одеяла на своей кровати, вышла в коридор.

В полумраке кривошеей лампы из зеркала на меня взглянула безумными глазами тетка средних лет. Время летит непростительно быстро. Где мои чудные длинные волосы, где мои веселые беззаботные глаза, где тощие коленки и длинные ярко-красные ногти? Волосы, впрочем, я сама отрезала. Во всем сама виновата. Хотя если прислушиваться к мнению практикующих психологов, то дело не во мне, ибо я – непогрешимая звезда. Надо, ой как надо рубить пятиголовую гидру. Вот сейчас доеду до ресторана и оттаскаю гидру за патлы. И прямо по полу, прямо по полу мерзкую сволочь. Дайте мне только за волосенки ее подержаться…

Я не стала ждать автобуса. На мою несмело поднятую руку немедленно остановился обглоданный жизнью жигуленок, и из его темного нутра послышался голос с характерным акцентом:

– Дэвушка, тэбэ куда?

– В центр, ресторан «Премудрый пескарь», я покажу дорогу, – решительно сказала я и села на переднее пассажирское сидение.

– С вэтерком или как? – поинтересовался немолодой водитель в блестящих трениках и офисной рубашке в тонкую полоску.

– Лучше без ветерка. – Я попыталась нащупать железный язык ремня безопасности.

– Ай, дэвушка, – обиделся водитель, – зачем сэрдишься? Не надо привязываться, поедем как скажешь.

– Привычка, – миролюбиво объяснила я. – У меня муж очень быстро водит, я с ним всегда пристегиваюсь.

– Я не муж, – ласково взглянул водитель.

Я предпочла промолчать, и какое-то время мы ехали в тишине. Когда свернули на Садовое, он вежливо осведомился:

– На работу?

– Поздно уже для работы, – тоном учительницы младших классов ответила я. – Мне… э… по делам надо. Вернее, на встречу. С подругой.

– Подруга молодой? Красивый как пэрсик? – развеселился водила.

– Почти, – уклончиво сказала я. – Она серьезная дама, директор ресторана. К ней на работу я и еду.

– Ресторан – хорошо. Шашлык-машлык, вино, песни… Ресторан – очень хорошо. У меня был ресторан.

– Был? А куда делся? Прогорели?

– Да, прогорели. Конкурент сжег, сабака.

– Ужас какой. Никто не пострадал?

– Пастрадал… Сабака и пастрадал. Я его сильно бил потом.

У меня в кармане похотливо завибрировал телефон.

– Маша? – Антон пытался перекричать гремевшую рядом с ним музыку. – Я, наверное, не приеду.

– Не поняла?

– Я встретил однокурсника. Представляешь, такое совпадение, у него тоже сегодня день рождения. Я его сто лет не видел. Мы выпили, за руль уже не сяду.

– Вызови такси, – прошипела я.

– Маш, ну не злись. Он живет тут рядом, мы скоро к нему пойдем. Посидим. Стариной тряхнем…

– Чем ты тряхнешь?

– Маш, перестань. Помнишь, как ты напилась у Варьки и не пришла ночевать? Я же не устраивал истерик.

– Антон, это было два года назад и один-единственный раз в нашей семейной жизни.

– Так и я не каждый день у друзей ночую. Ладно, не удобно кричать на весь ресторан. А то еще подумают, что у меня с женой плохие отношения.

– Действительно, какой ужас!

Антон отключился. Черноволосый водитель сочувственно посмотрел на меня:

– Гуляит? Ничего, пусть гуляит, пока молодой. Мужчина должен быть джигитом!

– Да какой он джигит, он офисная крыса, – разозлилась я.

– Нельзя, дэвушка, так про джигита говорить. Какой же он крыса, если он ночью в ресторане шашлык кушает?