Чтение онлайн

Кто этот человек, что самозабвенно вещает мне о том, как важно в обувной торговле правильно позиционировать магазин? Интересно, если бы тогда меня не настигла любовь и мы с Андреем поженились, удалось бы мне превратить его в менеджера? Или для этого нужен особый талант? Безусловно, жены и мужья оказывают колоссальное влияние на свои законные половины. Что бы из него сделала я? Вечного мальчика с трусами на голове или разочарованного, все время дремлющего зануду? И кто я сейчас? На себя же со стороны не посмотришь…

Провожая меня на автобус, Андрей улыбнулся:

– Хорошо посидели. Ты звони, Маш.

Я подошла к нему и тихонько поцеловала в щеку. Ну… Последняя попытка. Он расплылся еще шире, вместо верхнего зуба-пятерки мелькнула темная дыра. Перед глазами встал эпизод из замечательного фильма по одноименной пьесе Сомерсета Моэма «Театр». Джулия Ламберт простирает руки к старому любовнику и вопит: «Возьми меня!» Любовник тупо смотрит ей в лицо. «Боже мой, он ничего не понял…» – мелькает в голове у героини.

Ну и хорошо, что не понял. Потому что это уже не он.

Юная, как апрельская ночь, конопатая продавщица овощной палатки, что возле нашего дома, высунула голову в окошко. На макушке – высокий жидковатый хвост.

– Девушка, взвесьте, пожалуйста, килограмм молодой картошки и… помидоров, которые по 75 рублей… – прошу я.

– Тимур! – закричала вдруг громко и томно фея палатки, устремив взор вдаль, на противоположную сторону дороги, туда, где грязно-розовое двухэтажное здание сберкассы. – Ти-и-и-мур!

На зов лениво обернулся кудрявый сын предгорий в блестящем спортивном костюме.

Заметив, что он смотрит в ее сторону, конопатая юность нежно поцеловала свою широкую крепкую ладонь и легким дуновением отправила этот поцелуй прямо к Тимуру. И улыбнулась – широко, сильно, показав крупные передние зубы.

Поцелуй, однако, не долетел. Шмякнулся в серую лужу у дороги, отвергнутый холодным колючим взором кудрявого героя. Хвостатая опечалилась на глазах, про мои помидоры с картошкой, разумеется, забыла.

Эх, молодость! И мы когда-то, кроме как про секс, больше ни о чем думать не могли. Какая уж тут, к лешему, картошка! Гормоны так и перли, так и перли из ушей. Я читала, что в сорок пять лет опять все будем ягодками. Кто знает, может быть, может быть…

Практикующий психолог решительно отказалась консультировать меня по телефону или по электронной почте.

– Мне нужно видеть ваши глаза, – пропела она сквозь треск в телефонной трубке. – Это архиважно…

Нельзя сказать, что мысль тащиться с утра в кабинет к психиатру – пардон, к психологу – казалась мне удачной. Однако, с другой стороны, предупредив, что еду на встречу с консультантом, я могла чуть подольше поспать. Хорошо еще, что офис доктора располагался в самом центре, во дворах за книжным магазином, а ведь вполне мог и в глубоком Тушине оказаться, и тащись туда на перекладных и обратно на вестовых.

В Москве я живу уже больше десяти лет. До этого жила в Павловском Посаде и в столицу, будучи дитятей, выбиралась редко. Может быть, провинциальное происхождение стало виной тяжелому топографическому кретинизму, а может быть, мой мозг устроен так, что полностью теряет ориентацию на местности как только я выхожу из метро. Так или иначе, истории о том, как я заблудилась, стали уже анекдотами, которые Антон всегда радостно рассказывает своим друзьям.

Отправляясь на встречу с практикующим психологом, я была уверена в двух вещах: книжный магазин, что служит ориентиром, находится рядом с метро «Тверская», и возле него установлен памятник Долгорукому – основателю столицы.

Так вот, вышла на Тверской, оглядываюсь… Долгорукого нет, зато с противоположной стороны дороги на меня смотрит искоса Александр Сергеевич. Щурится подслеповато, наклонив голову.

Делать нечего, позвонила мужу:

– Антон, обещай, что не будешь смеяться…

– Не буду. Давай быстрей, я очень занят.

– Я на Тверской заблудилась… Короче, мне надо в книжный магазин.

– В какой?

– Я забыла название. Рядом должен быть мужик в латах и на коне. Я вышла из метро, а тут Пушкин…

– Может, у тебя свидание? Возле Пушкина обычно свидания назначают.

– Мне не до шуток. Куда идти? Где мужик в латах?

– Идти нужно в сторону Кремля.

– Гм… Если б я знала, где тут Кремль, я бы уже туда пошла.

– Милиционер есть поблизости? Подойди к нему и спроси: «Дяденька, а где тут Кремль? Мне на Красную площадь нужно, в мавзолей сходить».

– Дошутишься, блин. Без ужина останешься!

– Ладно. Если встать к Пушкину лицом, то тебе надо идти направо. Но книжный будет на противоположной стороне…

– Направо? Это туда, в какой руке у меня сейчас телефон?

В трубке послышались всхлипывания.

– Маша, а что ты там вообще делаешь?

– Я иду на встречу с консультантом. По работе.

– У тебя есть точный адрес?

– Нет, она просто рассказала, как ее найти.

– А ты можешь ей перезвонить?

– Могу, но не хочу. Неудобно. Она подумает, что я совсем дурочка.

– Маша, а меня ты уже совсем не стесняешься? – грустно спросил Антон и добавил: – Я сегодня поздно буду, вы меня к ужину не ждите…

– Опять? – Внутри заклокотала серая злость. – Антон, ты очень часто стал задерживаться.

– Намек? Увы, я встречаюсь не с женщиной, а с толстым дядькой и говорить мы будем о деньгах, а не о любви.

– А ты попробуй поговорить с толстым дядькой о любви. Все ж приятней, чем о деньгах.

Я отключила мобильник и решительно направилась вправо, к переходу.

Практикующий психолог оказалась немолодой и очень полной женщиной с рыхлым подбородком и толстыми пальцами в разноцветных перстнях.

– Вы извините, что я не стала консультировать вас по телефону. Видите ли, это один из главных принципов моей работы – общаться с людьми только вживую, – сказала она, томно растягивая слова и внимательно глядя через глаза мне внутрь.

– Ничего, ничего… – Мне стало не по себе под ее пристальным взглядом. Казалось, что она рассматривает сейчас содержимое моего желудка.