Чтение онлайн

Вопреки всем правилам, осколки всяческих заклинаний, загадочно мерцая, носились по воздуху, словно обрывки паутины, налипая серыми грязными гроздьями по углам камеры, образуя дикие, порой невозможные сочетания. Словно клубки ядовитых змей, они извивались из всех щелей, жадно протягивая свои кольца к застывшим магам.

Альхор Борджи с трудом идентифицировал остатки охранных и запирающих заклинаний, а так же к, его немалому удивлению — чары маскировки и телепортации — когда нервно померцав, магическое зрение исчезло, отозвавшись резкой болью в голове и зайчиками в глазах. Неожиданный удар заставил покачнуться старого мага.

— Что ты об этом думаешь? — эмир приподнял одну бровь, поддерживая потерявшего равновесие визиря.

— О величайший, не существует такого мага, способного оперировать столь неправильными и хаотическими построениями — простонал Альхор Борджи, едва оправившись от удара.

— Да, я пришел к таким же выводам, Альхор. — ответил эмир — я думаю, что магические построения, соприкоснувшись с его аурой, каким то образом нейтрализуются и не влияют на его астральное тело, поэтому магия на него не действует. В следствие чего это происходит? Ты заметил, как нарушены крепежные точки и разорваны узлы сцепления? Вы что же в своих опытах не сканировали его магическим взором?

— Увы, у меня не было достаточно времени и вашего опыта, о великий — простонал Альхор Борджи, сжимая ладонями гудящую голову.

— А вот я заметил. При стандартных условиях развеянные остатки заклинаний нейтрализуются, здесь же происходит невероятное. Альхор, ты только посмотри. Заклинания рвутся в скрепляющих точках, но не исчезают, точки остаются активными и вновь слепляются с обрывками других заклинаний в самых разных комбинациях. Очень опасных комбинациях, надо сказать… Давай-ка не будем колдовать вблизи от него. И заметь, Альхор, тут имеются обрывки матриц, которые ни как не могли непосредственно соприкоснуться с его аурой, видимо он как-то притягивает и другие заклинания, отдаленные от него на значительное расстояние. Не так быстро, как при непосредственном контакте, однако…

— Что же делать, о великий?

— Мы вовремя получили подсказку великого оракула. Слезы аллаха, Альхор. Только с их помощью пророчество будет исполнено.

— Да, о великий.

— Открываем карман прямо здесь. Я уже все продумал. Пленник станет нашим оружием, нашей карающей дланью в своем мире. Пора исполнить предсказанное — подсадим к ним бешенного скорпиона в закрытую банку.

Плечи старого мага опустились.

— Мне не чужда жалость, поверь мне, Альхор, я так же как и ты буду скорбеть о миллиардах загубленных душ, но эти люди уже давно потеряли свой человеческий облик, они не достойны своего создателя. Скверна должна быть уничтожена, выжжена твердой рукой по всей их земле пока не поздно, словно сорняк в благородном саду, взращенном великим создателем. Смертельную опасность несут они в наши миры, ты сам все видел и должен это понимать.

Мы посеем хаос, мы уничтожим все столицы поганого мира, одну за другой, мы столкнем тех — кто останется — между собой и швырнем пинком в первобытность, мы заставим забыть их богопротивные технологии мы установим там свою священную власть и быть может тогда мы сможем вернуть им источник магии.

Зараза неверия, печать хаоса и скверна неугодных создателю технологий не должны распространиться по ответвлениям великого веера, иначе все они так же падут — одно за другим, как кости домино.

Мы оказались на линии фронта, Альхор. Нам грозит великая опасность и медлить не следует ни секунды.

Али не первый раз был в Москве. До того как попасть в школу подготовки боевиков, он даже отучился пару лет в институте международных отношений, куда попал по обмену.

К Москве он испытывал тягу, подобную болезненной психической зависимости. Этот город — современный Вавилон — с его богатейшими возможностями, где соседствуют великолепие и нищета, дворцы и трущобы, манил его подобно миражу в знойной пустыне. Днем и ночью, летом и зимой, здесь можно было обрести что угодно и сколько угодно — от наркотиков до продажной любви, от экзотических фруктов, рожденных в знойных странах — зимой, до снега — летом, получить в руки мечту всей своей жизни или нож под ребро в темном переулке.

Здесь жили и работали люди со всего мира. Здесь можно было завести любые знакомства, удовлетворить любые, самые извращенные фантазии.

Вследствие однобокости развития своей натуры, богатейшее культурное наследие, на время приютившей его когда-то страны, было ему недоступно, да он в нем и не нуждался.

Ни радость, ни сострадание, ни любовь, ни любое другое светлое чувство не могли найти хода к струнам его души. Оставалась только аморфная черная ненависть, с легкостью ломающая все запоры, не нуждающаяся ни в каких дверях. Зазубренными ржавыми крючьями вцепилась она в его тело и разум, мерзкой кляксой растеклась и въелась в душу.

Он возненавидел людей — и вся его ненависть лопнувшей язвой выплеснулась на коренных москвичей.

Он ненавидел наглых, гонористых, зажравшихся ментов, ведь они останавливали его на каждом шагу за его внешность «кавказкой национальности», требовали документы и регистрацию. Он возненавидел этих высокомерных сокурсниц, смеющихся над ним и над его неправильным произношением, да и с парнями из его группы были натянутые отношения, возненавидел старых ведьм, вопящих во все горло, что понаехали мол тут.

Не имея ни желания ни способностей — учиться было ему сплошной мукой. Легкий и веселый дух студенчества был ему абсолютно чужд. И, как закономерность, он в свою очередь возненавидел своих преподавателей, от чего то не желающих ставить ему зачеты.

Подбив однажды своих земляков, Али решил устроить «темную» профессору математики. Подловив того в переулке, три здоровенных лба жестоко избили тщедушного преподавателя, пинали его ногами. Но дело раскрылось — профессор узнал одного из нападавших. Тогда Али чуть не угодил за решетку и конечно же его выперли из института. Только папины связи спасли его тогда от тюрьмы.

Но сейчас в душе Али ликовал, ведь он вновь попадет в Москву, и теперь у него есть средство, чтобы покорить, поставить ее на колени.

Как же приятно чувствовать себя вершителем судеб… Его темная душа, отравленная откровенной ненавистью ко всему миру, была не готова к обладанию столь грозной силы.

Им суждено в очередной раз встретиться. Конкистадор и Эльдорадо — роковой великолепный город — и разрушительная, губительная страсть.

До сих пор голова раскалывалась от удара, очнувшись после которого он вновь оказался в той пещере-схроне, откуда началось его путешествие в незнакомый мир. Вот здесь он ударился головой о выступ скалы, вот здесь он отстреливался от преследователей, вот припасы продовольствия и оружия. Дальше — выход.

Кто именно бил его по затылку, он разглядеть не успел, однако догадывался, что к этому приложил руку тот здоровяк — ученик старикашки. Али поставил еще одну зарубку в своей памяти.

Он вновь вспомнил месяцы напряженных тренировок, которые ему устроили маги неизвестного мира. Тогда он впервые ощутил на себе действие камней. Они называли их слезы аллаха.

Для начала с ним вновь провели серию экспериментов, в которых участвовал уже сам эмир. После скурпулезного и самого тщательного изучения его ауры, было установлено, что дикарь и впрямь не имеет возможности сознательно оперировать потоками магической энергии. Однако все оказалось не столь однозначно.