Чтение онлайн

— Сомнения гложут твою душу, дорогой мой, — снова заговорила она, с материнской заботой всматриваясь в глубь моей сути. По крайней мере, ей так казалось. — Но я вижу в тебе великую силу. Я вижу — ты готов узнать истину о себе. Ведь та сила сорвала тебя с обжитых мест, заставила покинуть тепло и уют родного очага, позабыть родных и близких и отправиться в далекое странствие. Ты жаждешь обрести что-то, но пока не знаешь что. Ты жаждешь отыскать кого-то, но пока не ведаешь кого. Доверься своей душе, золотой мой. Душа твоя оставила писания на руке твоей. Доверься мне — той, кому дано разъяснить писания те. Они укажут путь, они подскажут, где искать. А главное — кого. Если же ты не хочешь, или боишься своей души, то не стану терзать тебя излишними толкованиями и поспешу дальше. Да вот только и наша встреча не случайна и предопределена, равно как и все в жизни. Потому как давным-давно все написано.

Я окатил ее недоуменным взглядом, посмотрел с долей искреннего удивления. Как искусно и ловко она заманивает в свои сети. И ведь надо же: судьбу дано узнать лишь сильным. А кто не считает себя сильным? Судьбу дано узнать лишь смелым. А кто не считает себя смелым? И тут же оказывается, что встреча с ней не случайна. То есть отказом человек признается во всех своих слабостях и трусости. Но я поддался не на эту, пусть и умелую уловку. Я чувствовал ее настоящую силу, которой она превосходила многих иных людей. Я признаю — она действительно обладает даром предсказания, а уловками такими пользуется лишь для завлечения большего числа зевак и недальновидных. Тех, кто не может предсказать свою судьбу без посторонней помощи. Я усмехнулся и сказал:

— Хорошо, пусть так. Но раз ты так сильна в предсказаниях, ответь — захочу ли я подать тебе руку?

На миг она замерла, но тут же улыбнулась одной из своих загадочных улыбок.

— Вижу, умен ты, как и недоверчив. Но то не порок — то жизненная необходимость. Неустанные скитания наделили тебя опытом и мудростью. Ты научился не принимать все на веру, и проверять лишний раз. Что ж, это хорошо, золотой мой. Но… видишь ли, я гадаю по руке, и судьбу твою определяю лишь по линиям, но не по глазам или словам твоим. Пока ты не подашь мне руки, я не смогу прочесть того, что ждет тебя.

Я не выдержал и довольно небрежно хохотнул.

— Выходит, чтобы предречь — подам я руку, или нет, я должен подать руку?! Выходит, чтобы доказать — сильный я, или нет, я должен быть сильным. Но если я подам руку, признав тем самым себя сильным и смелым, зачем мне нужно еще больше убеждаться в том, что я сильный и смелый?

На сей раз, она изумленно уставилась на меня, будто я сам стал предсказателем. А ведь так и есть. Ведь предсказывать дано всем. Но лишь одну единственную судьбу. Да, правильно — свою. А точнее — предопределять ее согласно своим желаниям. Но это все — игра слов. На самом деле я чувствовал, что у нее припасены ответы на все возможные вопросы, которые возникали у обычных людей. Но здесь ей пришлось напрячь всю свою изворотливость и хитрость.

Перед ней стоял не человек.

— Да, вижу твой многогранный ум, драгоценный мой, — напевно произнесла она, вкладывая в голос всю свою завлекающую силу. — Годы странствий обострили его, выковали в кузне жизненных испытаний, в пламени невзгод. И закалили так, чтобы служил он долго и верно. Но в том и есть сила твоя, и я вижу ее. Хотя, признаюсь честно, здесь не нужен особый дар. Поэтому, я не предсказываю, но предполагаю — ты захочешь узнать о себе. Я больше чем уверена, что ты желаешь подать мне руку. Равно как уверена и в том, что ты не тот, за кого себя выдаешь.

Я медленно и непроизвольно начал вытягивать шею. Ее глаза довольно смеялись в ответ. Вот, значит, как? Уже ближе к истине? Да! Надо же! Какая! Ведь узрела! Чует ведь! Можно даже смело сказать — в точку! Прямо в точку!

Правда… не в ту.

Я выразительно осмотрел ее с ног до головы. Ее губы таили интригующую улыбку, а глаза подозрительно поблескивали. Она знала, что права. Предсказательница, используя сей дар, разоблачила меня, но не до конца. Наверняка приняла за какого-то знатного человека, прикрывшегося лохмотьями и вышедшего в люди. Может, рассчитывала, что у меня при себе должно быть золото, и я действительно захочу узнать судьбу из уст уличной гадалки. А может, рассчитывала и на большее. Например, я побоюсь открытого и прилюдного выявления, и кругленькой суммой заткну ей рот. Словом, она на что-то рассчитывала. На что угодно, но не на грядущий исход. Потому как гадалка права — я действительно могу управлять своей судьбой и менять ее согласно своим пожеланиям. И в данный момент я как раз занимался этим. Я сам уже гадал, как мне лучше поступить. А раз ее судьба сейчас соприкасается с моей, то я определяю и ее судьбу.

Как это забавно и иронично — управлять судьбой гадалки.

Я пристально посмотрел в ее глаза. Они теплились надеждой. Она не желала мне зла. Она просто хотела обогащения. Может, она приметила меня уже давно? Может, случай с седельщиком не миновал ее глаз? Все может быть. И я даже не против. Однако могу одарить лишь истинным богатством. Хотя всякий раз убеждаюсь, насколько золото для многих стоит превыше всего. И они без излишних раздумий выбирают второе, взамен первому. Я не осуждаю это, и не поощряю. Просто отмечаю. Хотя… нет, все же поощряю. Ведь то порождает человеческую сущность. А пока она жива, то будет уместна и иная сущность — моя. Но я все равно с терпеливым упорством навязываю свое богатство всем… людям. В том и есть значение моей сущности. Владение лишь моим богатством влечет обретение любого земного, в любых количествах, с необыкновенной легкостью…

Я поиграл призрачной улыбкой, тем самым подтвердил гениальное, как ей казалось, разоблачение. Она тоже улыбнулась, пытаясь не выдавать себя. Но гордость за свои способности и интуицию уже рвалась из-под ее цветастых одежд. Правда, она оказалась преждевременной. Я покивал и вопросительно заглянул в ее уверенные глаза.

— Хорошо, гадалка. Вижу — ты воистину наделена тем даром, о котором мне толкуешь. Да и просто чувствую силу твою. Вижу, желаешь ты золота — лишь это желание заставило тебя разглядеть во мне того, кто имеет то золото. Ты увидела во мне богача, скрытого под ветхими истлевшими одеждами. Словно разгадала истинный смысл слов, скрытый за чередой позабытых древних писаний. И ты права, ибо есть то истина. Да только в одном ошиблась — мое богатство гораздо ценнее того, о чем ты подумала. Ты не до конца истолковала смысл. Да, ты права — я щедр и бескорыстен, я раздаю богатство бесплатно, не требуя ничего взамен. Причем, не беднею при этом, а напротив — богатею. И не обираю других, кто не жаждет расставаться со своим богатством. Оно остается при них. А потому спрашиваю тебя: ты все еще желаешь погадать мне? Ты готова принять мою руку? Сильна ли ты? Не убоишься ли увидеть истину? И принять мою плату?

Гадалка удивленно вздрогнула, на миг стушевалась и задумалась. Глаза ее широко распахнулись и на долю мгновения раскрыли дно ее души. Я заглянул в них, и понял, что был прав. Но в следующий момент упала плотная завеса, и искренность померкла во тьме. Хотя мне не привыкать — я хорошо вижу и во тьме.

Теперь уже ее многогранный ум искал подвоха. Но отступать некуда — она уже потратила на меня много времени и сил. В конце концов, ей просто стало интересно — кто ж я такой на самом-то деле? Бедная ты моя гадалка! Как бы я не хотел разочаровывать тебя! Как бы хотел ответить на твой вопрос! Но, увы, право отвечать на него я предоставляю лишь тебе, равно как и любому другому человеку. И каждый на него ответит правильно. Потому что ответит по-своему.

— Ты очень интересен, путник, — уже без тени иронии заговорила она. — Теперь я вижу — ты даже не тот, кто скрылся за тем, кем хочешь ты прикрыться.

— А я вижу — ты имеешь истинный дар, — лаконично дополнил я, тронутый ее глубокой проницательностью. — И снова повторю: ты хочешь предсказать мне судьбу? Это твое искреннее желание? Или ты хочешь золота? Скажи — и я дам тебе его в избытке, не требуя даже предсказаний. Чего ты истинно хочешь?

Она вдруг погрустнела, с серьезным видом подалась назад и выразительно вскинула скрещенные руки.

— Нет, я не хочу предсказывать твою судьбу!

Я довольно усмехнулся, с новым интересом рассматривая ее. И спросил:

— Но все же ты чего-то хочешь. Причем, очень страстно. Я это чувствую.

— Да, путник, ты прав. Я хочу… я… — дыхание ее неожиданно сбилось, будто вокруг воцарилась страшная духота. Она открывала рот, но слова умирали, не в силах вырваться на волю.

— Чего же? — допытывался я. — Скажи, и если то в моих силах, я постараюсь исполнить твое желание.

— Это в твоих силах, — голос ее почему-то надломился и задрожал, словно она входила в клетку со львом. С голодным львом. Лев пристально следил за каждым ее движением, за ее побледневшим взглядом, за ее охладевшими желаниями. Но она оказалась на удивление мужественной женщиной. Или догадливой?