Чтение онлайн

Панику в глазах ведьмы стремительно сменяло бешенство. Она рывком притянула несчастного Жреца ещё ближе к себе и развернулась в мою сторону…

… Первой занялась немаленькая куча дров и сушняка, наваленная перед баней радетелями самосуда в паре шагов правее того места, где стояли колдунья и её жертва… Из самой середины несостоявшегося кострища потянулся лёгонький дымок, стремительно разрастаясь на сухой древесине, к тому же ещё и щедро политой маслом… За мгновение до того, как наши взгляды встретились, я усилил нажим — и костёр полыхнул. Вверх с оглушительным треском полетели языки пламени вперемешку со снопом искр. Добрая половина толпы с перепуганными воплями шарахнулась назад… Ведьма, повернув голову, также отшатнулась, инстинктивно потянув жертву на себя чуть сильнее, чем следовало… Сапоги Жреца бестолково заелозили по снегу, но наст у него под ногами больше не был рыхлым — мне стоило немалых усилий лишь слегка подтопить его верхний слой так, чтобы он заскользил, но при этом не обратился в кашу…

К счастью, у меня получилось. Брат Витин, не в силах удержать равновесие, словно срубленное под корень дерево завалился назад, всем своим немалым весом обрушившись на захватчицу.

Как я и думал, сил устоять на ногах ведьме не хватило. Оба — и колдунья, и Жрец — грузно рухнули в снег… В воздухе мелькнула рука, сжимающая нож — её дёрнуло вперёд, и тучная шея Светлого на миг оказалась свободна…

… Надо отдать ей должное — ведьма и тут ещё пыталась бороться. Падая, сгруппировалась, почти столкнула тело, придавившее её к земле, и нож таки удержала, не выпустила — дёрнула на себя…

Но и я не терял ни мгновения, рванувшись вперёд с такой силой, что затрещали суставы и сухожилия. Десять шагов я преодолел в три прыжка. А дальше… Дальше — выбить из ладони стилет, оборвав смертоносное движение…

… За шиворот — прочь церемонии! — отшвырнуть на безопасное расстояние Брата Витина, бестолково барахтающегося в снегу…

… Перехватить левую руку колдуньи, взметнувшуюся в безумной попытке расцарапать мне лицо, впечатать ведьму в снег, пригвоздив к земле тонкие запястья… Навалиться сверху, лишая малейшей возможности двигаться и колдовать…

Я успел.

И время для меня остановилось.

Рядом, где-то сбоку, Светлый Жрец, не получивший ни единой царапины, выл уже в полный голос, тщетно силясь подняться на трясущиеся, словно в лихорадке, ноги.

В дюжине шагов отсюда «оживала» толпа. Самые отчаянные опасливо подбирались поближе.

Костёр с весёлым треском пожирал дрова, грозя перекинуться на крышу бани.

А я лежал на снегу, ничего не видя перед собой, кроме пылающих ненавистью огромных зелёных глаз… И повязок, сползших набок с виска и обнаживших левое ухо.

Если бы я понял это раньше… видят Боги-Братья, я бы убил её!…

Проклятая колдунья была эльфийкой.

Она сопротивлялась, сколько могла. Яростно — но молча, без единого звука. Отчаянно… и бессмысленно.

— Т-твою ж Тень! — рявкнул я, едва не пропустив удар головой в переносицу. Вовремя увернулся, лишь прядь моих волос хлестко стегнула её по щеке. — Уймись, поганое отродье!… Или пожалеешь!

— Убей!… — рванувшись всем телом вперёд, и снова — безуспешно, выпалила она мне в лицо.

Я сжал зубы:

— Не так быстро, ведьма!

Тогда она плюнула кровью, словно кобра — ядом, и на этот раз попала.

— Ах, ты!…

В мгновение ока я оказался на ногах. Рванул её на себя, безо всякой пощады заламывая за спину руки, и одним движением выдернул пропущенную в потайные петли вдоль края плаща агмарилловую цепь. Остроухая успела лишь коротко вскрикнуть, когда тонкие, но прочные путы надёжно стянули локти и запястья, а шею захлестнула удавка-петля…

Когда попытки сопротивления сменились жалкими хрипами, я слегка ослабил захват цепи. Нет!… Не торопись, дорогая! Вначале — поговорим…

Ведьма, почти лишившись сознания, рухнула на колени, взахлёб глотая живительный воздух. Так-то лучше… Я помедлил пару мгновений, позволив ей отдышаться, и подхватил её под плечи, заставляя встать на ноги — нужно было уходить отсюда, и поскорее…

Что за… Тень?!

Я едва прикоснулся к ней… Эльфа судорожно всхрипнула и… забилась в конвульсиях! От неожиданности я не удержал её, и колдунья кулём повалилась мне под ноги, лицом прямо в снег.

Я навис над ней, потянул за плечо. Она тяжело откинулась на спину… Все мои подозрения в том, что это очередная уловка, тут же развеялись лёгким дымом на ветру. Белки глаз в просветах дрожащих век, кровавая пена на губах… Безымянный, что происходит?!

Я тряс её, словно грушу, бил по щекам… Бесполезно.

Ведьма умирала.

Что-то убивало её на моих глазах, и я никак не мог понять, что же… пока случайно, краем глаза не зацепил собственный перстень на правой руке. Агмарилловый сердечник, вставленный вместо камня, обычно совершенно незаметный на чёрной коже перчатки, переливался сейчас всеми цветами радуги!

Я рывком поднёс к глазам левую руку… Со вторым кольцом происходило то же самое!

— Не-е-ет!!! — зарычал я, посылая Приказ.

Несколько долгих мгновений ничего не происходило. Но потом кольца — как мне показалось, очень неохотно — всё же начали тускнеть…

Эльфа у моих ног затихла. Слабо застонала, шевельнулась, понемногу приходя в себя… Я стянул с правой руки перчатку вместе с кольцом — от греха подальше. Откинул с её шеи волосы, слипшиеся от крови и пота, и отвернул в сторону ворот кожуха, уже догадываясь, что увижу…

Изящный зеленоватый узор на коже напоминал татуировку в виде переплетённых листьев. Он выныривал из-под воротника у мочки правого уха и змейкой скользил вокруг шеи, местами прячась под рубаху.

… Ошейник Каторжницы, во всей своей утончённо-пугающей красе.

Неудивительно, что колдунья показалась мне непростой с самого начала. Отвращённая, уже единожды судимая Орденом, да к тому же приговорённая к рудникам… Вот уж, правду говорят: шёл охотиться на ящериц — а поймал дракона!…

Я знал многих Отвращённых, приговорённых Орденом к добыче агмарилла в Седонских Копях; все они обладали недюжинными силами и колдовским талантом… пока не попадали туда. Шею каждого мага, осуждённого на каторжные работы, украшал подобный Ошейник — особое отличительное заклятье, наброшенное Орденским Палачом… Колдуна, отбывшего срок своей каторги, Палач избавлял от Ошейника с помощью особого сложного ритуала. Я знал двоих таковых, ныне проживающих в Рожерионе. Но до сих пор не встречал ни одного того, кто носил бы Ошейник за пределами Копей — а стало быть, сумел оттуда бежать…

Понятно, почему Защитные Кольца поспешили убить мгновенно, даже не дожидаясь прямого Приказа.

Но вот что было особенно странным… Я прищурился, внимательно глядя на узор. Ошейник Каторжника должен быть заметен всегда — в том-то его смысл… Однако знакомая вязь замысловатых веточек на моих глазах бледнела и исчезала, словно испаряясь… Ещё немного — и на тонкой бледной коже не осталось ничего, кроме обычных царапин и ссадин.

Я перевёл глаза на свои кольца. Тоже погасли.

Хм-м… Определённо, ещё одна тема для разговора с остроухой колдуньей.