Чтение онлайн

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Вика поторопилась улизнуть. Темнота сменилась зыбким полусветом. Забытый хозяевами светильник побледнел. Пока влюбленная парочка и другие алкоголики не проснулись, Вика начертила записку, оставила её на кухонном столе, надела шубу и по-тихому закрыла дверь.

В электричке раскрыла книгу – рисовать в вагоне, где пальцы щипал мороз, не хотелось. Ей попался рассказ о суде над молодой бедной служанкой, убившей новорожденного ребенка. По ходу повествования выяснилось, что девушку соблазнил и оставил племянник хозяев, но она все же решилась родить ребенка, заготовила приданное. Когда же у бедняжки родилась двойня, она пошла на душегубство, потому что понимала, что двоих вырастить не смогла бы. Девушку оправдали. Вика захлопнула страницы и посмотрела в окно. Даже чтиво она выбирала какое-то разнесчастное.

Поезд проехал мимо станции с рабами-деревьями. Как всегда в такие минуты, ее окутало воспоминание летнем дне, когда она впервые увидела их. Оно тяжестью легло на сердце. Верхушки припорошил снег, уже ничто не говорило о том, что это фруктовая роща, но Вика помнила кандалы на стволах. Серый, студеный туман растерянности заполнил мозг. Почему она так близко все принимала к сердцу? Это ведь только деревья. Раньше она и внимания бы не обратила. Почему везде чудилась тюрьма, горе? Почему бы не почитать что-нибудь про весну, ласточек, победу, а не про убийство? «Заканчивай!» - строго сказала она себе и отвернулась от окна.

На работу после новогодних каникул Вика вышла с некоторым волнением: вдруг будут спрашивать про Выгорского? Или еще хуже: он потребует ее уволить?

Но ничего – обошлось. Шеф в первый день поинтересовался:

– Как провела праздники? Летала куда?

– Нет, дома просидела. Мне и там было хорошо, – соврала Вика.

– Вижу, – он окинул цепким взглядом её ножки, затянутые в черные чулки и Вика поспешила ретироваться.

Каждый день, сидя в приемной директора за компьютером, она ждала прихода Ярослава. Умом Вика прекрасно понимала, что если он не показался за первые полгода, с чего ему вдруг материализоваться сейчас? И разве не она отшила его несколько дней назад? Однако разуверить тонкую струну чаяния не получалось. Теперь, когда она знала, что он имел отношение к её конторе, невозможно было не ждать. Пригорюнившиеся часы походили один на другой, хотя и были заполнены рабочей суетой. Они нанизывались на нитку времени, так же как и дни, и недели.

Радость доставлял только старый особняк. Вика разузнала, что земля, на которой он располагался, принадлежала одному акционерному обществу, которое когда-то было фермерским хозяйством, а до этого совхозом. Сейчас все было разорено, и владелец, неприятный дядька с засаленными усами и длинным ногтем на мизинце (Вика добилась личной встречи с ним), продавал все скопом, нимало не заботясь о том, будет ли отреставрировано историческое здание. Сердце Вики ныло и плакало, когда она представляла, что милые стены могут быть сравнены с землей. Она долго копалась, осваивая новую науку и, наконец, создала страницу в интернете, на которой с ворчливого разрешения владельца напечатала информацию об усадьбе, его продаже. Вставила рисунки и описала, каким образом, по ее мнению, поместье можно было восстановить. Дима Выгорский крутился рядом, норовил отобрать мышку и давал неподходящие советы.

– Слушай, ну что ты залила все таким мрачным цветом? – вопил он, и Вика подпрыгивала от неожиданности.

– Отстанешь ты или нет? – отпихивала она его.

– Сделай шрифт крупнее, а фотографии помести одну за другой! – не унимался «помощник».

В общем, она сама плохо понимала, как ей удалось что-то создать в его присутствии. Так же как и то, почему она вообще его терпела в собственной жизни. Порой Димка доводил до белого каления. Например, когда, как ни в чём не бывало, спрашивал:

– Скажи честно, сколько еще будешь сохнуть по моему брату?

Поначалу Вика замирала, но вскоре привыкла к глупым вопросам и в ответ на них только улыбалась: «Так приятно, когда никто не лезет в личную жизнь»!

Сайт стал для Вики отдушиной. На нем она каждый день с волнением читала комментарии, вставляла новые зарисовки, фотографии, которые делала прямо на телефон. Штудировала сеть в поисках интересных статей на похожие темы. Как было жаль, что у неё не имелось той суммы, которую нужно было выложить владельцу. Восстановив усадьбу, можно было бы заработать, например, сдавая ее для организации романтических мероприятий, тех же свадеб. Либо отреставрировать поместье и продать его богатому новому русскому. Идей было множество, к сожалению, средств не имелось вовсе.

Вика нашла и другие подобные строения. Не специально, просто взгляд наткнулся. Одно располагалось недалеко от железной дороги: Вика увидела его из окна электрички. Оно было разрушено меньше, чем ее знакомец-особняк. Здесь, казалось, остались не только старые стены, пороги и зияющие проемы окон – целы были двери, рамы, внутренние перегородки. Здесь, как узнала Вика, располагалась почтовая станция, построенная тоже в начале прошлого века. Размеры ее были гораздо скромнее особняка, но душу оно рвало не меньше.

Второе здание, бывшая богадельня – дом презрения, вид имело красивый, классически строгий, но находилось в, казалось, невосстановимом состоянии. Внутренние конструкции были давно разрушены, интерьеры полностью утрачены. По фасаду шли многочисленные трещины. Построено оно было в 1883 году и располагалось рядом с действующей белокаменной церковью. После революции его занимала школа, а с восьмидесятых годов двадцатого века оно было заброшено. Реставрация никогда и не планировалась. Вика не могла пройти и мимо них: разместила снимки в сети, описала, узнала, продаются ли. Это было то дело, которое вдыхало в нее жизнь, давало силы двигаться дальше, не унывать, не хандрить.

Забота (пусть не о живых людях, а о полуразрушенных стенах) придала ее существованию что-то новое, ранее недоступное пониманию. И это новое, пока еще не определенное, обогащало и самое главное, укрепляло её сознание. Вика всё также не представляла своего будущего, да ей и не хотелось делать этого. Но оно было незримо связанно со старинной архитектурой. Она станет больше думать о тех вещах, которым может помочь, и больше наслаждаться простыми радостями жизни. Да, у неё нет денег на реставрацию, но есть силы на живопись, фотографирование, поиски спонсоров. У неё как будто появилась связь с чем-то невидимым, лежащем в основе всех человеческих поступков.

За январем приполз февраль. Месяц метелей, пурги и отчаянно сопротивления зимы несмелой весне. Холодный ветер, пронизывающий до костей даже под одеялом и спортивным костюмом, не оставлял в маленькой хижине ни одного теплого местечка. Намерзшись дома, Вика и на работе не могла согреться. Она постоянно куталась в палантины, шарфы, платки. Частенько коллеги поддевали ее по этому поводу.

– У тебя там мишки белые нигде не бегают? – шутил Володя, когда она рассказывала, что порог снова замело, и она подумывала о приобретении валенок.

Дни шли за днями, и постепенно она научила себя отбрасывать мысли о Ярославе. Время не вылечило её раны. Время научило её жить с болью. А это было уже немало. Она уразумела жизненный урок и не роптала больше. Она стала всерьез думать о новом мужчине. О ком-то, кто смог бы растопить холодную точку у сердца, отвлечь от постоянной борьбы с прошлым, уберечь от террора.

Однажды Вика шла с обеда, когда в длинном узком коридоре второго этажа ее догнал Ромка Матвеев, менеджер хозяйственного отдела. Она привыкла, что ребята относились к ней тепло и приветливо, и приписывала это занимаемой должности. Всем что-то рано или поздно требовалось от директора, а она была кнопкой доступа.