Чтение онлайн

— О, Уолтер, глянь-ка на свою девочку! — говорит он и тянется обнять ее, но Луиза отмечает, что Уолтер не смотрит на «девочку». Он поверх ее головы смотрит на Артура. Гадает, что это за молодой джентльмен. Уолтер изучает Артура, потом Луизу, Артура, потом Луизу.

— Папа. Азор, — говорит она и оборачивается проверить, стоит ли у нее за плечом Артур. — Это…

— Артур! — восклицает Азор. — Артур. Ну и дела! Ты получил приглашение. И пришел!

Артур смотрит на Азора долгим взглядом.

— Я не… разве я?.. Разве мы знакомы? — запинается он.

— Ох! Кажется, еще нет, но не волнуйся, будем. Будем. И скоро. Сейчас, дайте вспомнить… 1943-й. Вы уже поженились? — Азор только что не облизывает губы, так он взбудоражен. — Нет, нет, до этого еще около года. Верно, верно. Артур, Луиза, как я рад видеть вас обоих!

Все молчат. Звуки, которые слышны в зале, могли бы издавать дикие звери.

— Поженились? — наконец обращается к Азору Луиза, круто подбоченившись.

— Ох, господи, молчу, молчу. Рот на замок. — Азор поворачивает невидимый ключ перед губами и тихонько смеется про себя. — Мне довольно трудно за всем уследить.

— Азор, я с ним даже не знакома.

— Правда? — удивляется Азор. — Ох, милая, извини. Действительно, виноват, — говорит он и хохочет так, что ему приходится повернуться к сцене. Он колотит ладонями по доскам, как отсчитывающая секунды стрелка часов, только гораздо чаще.

Подходя к номеру 3327, Луиза задерживает дыхание. Она снимает маленькую бумажную табличку на дверной ручке с печатной надписью: «Гости отдыхают. Не беспокоить». Рядом картинка с изображением женщины в такой же, как у Луизы, униформе. Женщина прикладывает палец к губам. Луиза комкает карточку и запихивает ее в карман фартука.

— Обслуживание номеров. — Она стучится в дверь костяшками пальцев. — Здравствуйте. Я пришла прибрать номер.

Она ждет, вслушиваясь. Еще разок стучит и снимает висящий на шее универсальный ключ. Замирает, снова прислушиваясь. Проводит языком по зубам. Ключ в замке поворачивается, и Луиза приоткрывает дверь в темную комнату. Ладони у нее вспотели. «Может быть, — рассуждает она, — он похож на вампира потому, что он вампир и есть, а я вот вхожу в его комнату как раз на закате».

— Здравствуйте! — окликает она, обращаясь к темноте. Любопытство преодолевает страх. Уцепившись одной рукой за косяк, она проводит другой по стене, нашаривая выключатель верхнего света, и вдавливает кнопку цвета слоновой кости.

Все странности, каких она насмотрелась, шаря в вещах постояльцев, в том числе и в номере, где гость заставил свободный край кровати оловянными солдатиками, крошечными танками, пушками и даже командным постом для генералов, расположив его на горном хребте подушки, и у женщины, набившей ящики стола успевшими засохнуть кусками хлеба, и даже в номере, который она застала пустым, с открытым окном и простой запиской постояльца: «Жить не стоит» — все странности, вместе взятые, бледнеют рядом с тем, что она видит здесь. Она переступает порог, оставив дверь открытой настежь.

В комнате необыкновенно чисто, но она нисколько не похожа на номера отеля «Нью-Йоркер». Она переняла черты личности жильца и превратилась в подобие кунсткамеры, в кукольный домик сумасшедшего ученого. Он объединил две комнаты: одну оставил спальней, а вторую превратил в мастерскую. Вся стена застроена темными шкафчиками, а в оставшуюся между шкафчиками крохотную нишу втиснуты опрятный письменный стол и стул. Здесь же великое множество катушек медной проволоки и мотков черных трубок. И повсюду магниты всех размеров и форм. Узкая кровать с аккуратно заправленной постелью, а из-под нее торчат книги. В одном деревянном ящике что-то вроде набора инструментов, только инструменты эти такой странной формы, что Луиза сомневается, действительно ли это инструменты. Вполне могут оказаться произведениями модернистского искусства. Совсем рядом с кроватью маленький запертый сейф, а рядом с ним груда пятифунтовых пакетов с арахисом высотой почти ей до пояса.

Луиза в восторге. Все, что она видит, чудесно и удивительно. Шары, разноцветные провода, непонятного назначения устройства, для которых она, хоть убей, не подберет названия. Любопытство полностью овладевает ею. Начать, решает она, стоит со шкафчиков. Но даже с ними она недалеко продвинулась. В первом же шкафчике ей попадается большая пачка бумаг, рукописных записей. Похоже, разрозненные листки дневника. Она уносит пачку к окну и при свете с улицы начинает читать.

«Уверяю тебя, для акулы-людоеда мы — нежнейший деликатес». Это я, входя в ресторан, подслушал обрывок разговора между чернобородым ресторатором Дельмонико и Томасом Коммерсфордом Мартином, автором научно-популярных книг и хозяином сегодняшнего банкета.

Я пунктуален и потому одиноко сижу за большим круглым столом. Мартин держит пост у дверей, поджидая остальных. Передо мной простирается белая гладь скатерти. У каждой тарелки карточка с именем. Меня поместили между двумя незнакомыми именами: Катарина Джонсон и Роберт Андервуд Джонсон. Я читаю имена, рассматриваю завитушки почерка, но не могу отвлечься от мыслей, оставшихся в лаборатории. Я занимаюсь отлаживанием модели телеавтомата, который намерен продемонстрировать публике в ближайшем будущем в «Мэдисон-сквер-гарден», построенном Стэнфордом Уайтом. В сущности, телеавтоматы — это роботы, повинующиеся тихим командам, переданным по радио в высокочастотном диапазоне — далеко за пределами слышимости человеческого уха. Эти телеавтоматы в точности исполняют мои команды, без проводов и без звука. Поворот налево, поворот направо, поворот кругом, наклон. Эффект поначалу жутковатый. Возможностям применения нет числа.

И вот за столом, разглядывая карточки, я на мгновение вижу места, занятые не людьми, а роботами. Банкет с роботами — восхитительное зрелище!

Обычно я избегаю таких публичных мероприятий, как этот банкет. Публику лучше видеть вдали, как путеводную звезду — на таком расстоянии, где ее легко не замечать. Но с тех пор как мне стало везти — сперва с «Электрическим освещением и производством Теслы», потом с приглашением продемонстрировать мой двигатель на переменном токе в Американском институте электротехники, с предложением от Вестингауза, с получением гражданства, после проникновения в Америку Х-лучей, радио и первых многофазных систем — я обнаружил, что не могу устоять перед искушением подобных банкетов. Мое эго вытаскивает меня из лаборатории. Я заказываю виски, чтобы смягчить удар.

Мальчиком я видел, как горел дом — горел зимой, в самые холода. Меня заворожило рыжее пламя в белом заснеженном городке. Я стоял, дрожал и смотрел. Мороз был такой, что вода, которой пожарные заливали огонь, застывала сосульками. Дом одновременно горел и леденел. Казалось, для него не существует законов физики. Мне нравится выбираться из лаборатории, бывать в обществе, будто расхаживая по коридорам того дома, горя и леденея одновременно. Все, чего я касаюсь, притягивает и пугает меня. Равновесие невозможно. Я пью виски.