Чтение онлайн

10 июля палестинские представители, совершенно неожиданно для израильтян, представили более двадцати замечаний к, казалось, согласованному лишь за четыре дня до этого тексту Декларации принципов палестино-израильского урегулирования. На переговорах, прошедших 10–12 и 26–28 июля в Осло, члены израильской делегации, среди которых наиболее активным был в те дни Ури Савир, стремились добиться смягчения палестинской позиции [237] . 6 августа Яир Хиршфельд и Ахмед Куреи (Абу-Алла) встретились в Париже. 18 августа 1993 года в Стокгольме состоялись одни из последних консультаций, призванных решить оставшиеся противоречия [238] . Противоречия эти касались, в частности, вопроса обеспечения безопасности и будущего статуса Иерусалима. Обсуждение этих двух проблем, в особенности проблемы Иерусалима, постоянно откладывалось на более поздние стадии, чтобы не сорвать переговоры в самом начале. В ходе переговоров, состоявшихся в конце августа 1993 года, ООП согласилась снять свои требования относительно размещения в Иерусалиме административного центра создаваемой Палестинской администрации, а Израиль согласился отказаться от контроля над пограничными пунктами между Палестинской администрацией и Египтом. Таким образом, основные положения Декларации принципов Осло были согласованы.

27 августа Ш. Перес представил проект соглашения администрации США. Соединенные Штаты согласились поддержать достигнутые договоренности и провести церемонию подписания в Вашингтоне для «придания им особого значения». 30 августа И. Рабин вынес проект Декларации принципов на обсуждение правительства, которое одобрило этот документ. Официальная церемония его подписания состоялась 13 сентября 1993 года на лужайке перед Белым домом в Вашингтоне.

Казалось, что примирение основывалось на историческом компромиссе: принцип разделения территорий и взаимного признания двумя народами прав друг друга был официально признан основой для решения длительного, тяжелого конфликта [239] . Церемония у Белого дома транслировалась по многим телевизионным каналам, и в тот сентябрьский день 1993 года многие поверили, что вражда уступила место взаимному признанию и что на самом деле можно разрешить этот конфликт путем переговоров.

Вопрос о том, когда начался процесс Осло, довольно прост; вопрос о том, когда он закончился, намного сложнее. Можно ли считать его конечной точкой, например, убийство Ицхака Рабина в ноябре 1995 года? Или беспорядки, устроенные палестинцами с ведома и по решению Я. Арафата после открытия второго выхода из хасмонейского туннеля в Иерусалиме в сентябре 1996 года? Или формальное окончание срока действия «промежуточных соглашений» в мае 1999 года? Или закончившийся крахом саммит в Кемп-Дэвиде в июле 2000 года? Или начало второй интифады в сентябре того же года? Или крах переговоров в Табе, шедших буквально до выборов в Израиле, состоявшихся 6 февраля 2001 года? Верно ли определять процесс Осло как серию соглашений, подписанных израильской и палестинской сторонами (тогда правомерно сказать, что он закончился подписанием меморандума в Шарм аш-Шейхе 4 сентября 1999 года, ибо больше никакие совместные документы сторонам согласовать не удалось), или же процесс этот продолжался все то время, пока шли переговоры, в том числе и после начала второй интифады? Считать ли частью этого процесса только заключенные соглашения, или же его неотъемлемой частью являются также нереализованные проекты, например, соглашение Бейлина – Абу-Мазена, к которому эти два лидера пришли в конце октября 1995 года, менее чем за неделю до убийства И. Рабина, и которое так и не было воплощено? И наконец, можно ли считать частью процесса Осло так называемую Женевскую инициативу, опубликованную в октябре 2003 года, работа над которой велась, в общем, теми же людьми и по тем же принципам, что и работа над проектом Декларации принципов палестино-израильского урегулирования за десять лет до этого?

Однозначно ответить на все эти вопросы довольно трудно. Как бы там ни было, за несколько дней до заключения соглашения (9 сентября 1993 года) И. Рабин и Я. Арафат обменялись письмами, в которых глава ООП признавал право Израиля на существование и выразил готовность отменить положения Палестинской национальной хартии 1964 года, призывавшие к уничтожению Израиля. Премьер-министр Израиля в свою очередь признал ООП законным представителем палестинского народа [240] .

В качестве первого шага предусматривалась передача полномочий палестинцам в секторе Газы и Иерихоне. После этого начинался пятилетний промежуточный период, причем в конце второго года должны были начаться переговоры о постоянном урегулировании. Израильские вооруженные силы должны были быть выведены из сектора Газы, а затем из крупнейших городов Западного берега. Наиболее проблематичные вопросы – о еврейских поселениях на контролируемых территориях, статусе Иерусалима и судьбе палестинских беженцев – были отнесены к более позднему периоду, ко времени начала переговоров о постоянном урегулировании. На территориях, передаваемых под контроль ООП, создавалась Палестинская национальная администрация. Как справедливо отмечал израильский востоковед и дипломат Итамар Рабинович, несмотря на внешнюю схожесть с принципами, изложенными в Кемп-Дэвидских соглашениях 1978 года, Декларация принципов имела важную отличительную особенность: «подписывавшие ее израильские лидеры, в отличие от М. Бегина, вполне осознавали, что ее реализация скорее всего приведет к возникновению палестинского государства» [241] .

Между тем Соглашение Осло уже в момент своего подписания несло в себе ряд опасностей и трудностей [242] . Прежде всего, в этом документе не обсуждались три самые тяжелые проблемы палестино-израильских отношений и даже не предлагались никакие возможные пути их решения, пусть хотя бы промежуточные. Справедливо полагая, что их обсуждение на начальных этапах может привести к немедленному тупику в переговорах, стороны отложили их решение на более поздний период. Однако не было никакой гарантии, что через два года после начала реализации соглашений, когда должны были начаться переговоры о постоянном урегулировании, решение этих проблем будет найти проще. Предполагалось, что проведенные в неформальной обстановке переговоры создадут необходимую атмосферу взаимного доверия, которая впоследствии поможет найти решение самых трудных проблем. Однако эти надежды не сбылись. Более того, как справедливо отмечает Д. Маковский, совершенная секретность переговоров (о которых не были проинформированы даже израильские и палестинские официальные представители в тех странах, где эти переговоры велись) способствовала их успешному завершению, однако неинформированность израильского общества об их ходе вызвала завышенные ожидания и надежды, «крушение которых было особенно болезненным, когда началась волна терактов» [243] .

Реализация соглашений, подписанных в Вашингтоне 13 сентября 1993 года, началась с двух документов, регулирующих детали функционирования Палестинской администрации, – Парижского протокола (от 29 апреля 1994 года) и Каирского соглашения (от 4 мая 1994 года). Именно согласно Каирскому соглашению создавалась Палестинская национальная администрация и начинался отсчет пятилетнего промежуточного периода. На переговорах в Каире руководители Израиля и ООП обсуждали, каков должен быть размер иерихонской зоны, передаваемой под палестинский контроль, а также общие параметры передачи полномочий в сфере экономики. Определяя границы иерихонской зоны, И. Рабин согласился на район площадью 62 квадратных километра, а также утвердил трехнедельный срок передачи сектора Газы и Иерихона под контроль создававшейся Палестинской администрации. Базовые решения в сфере экономики определяли, что валютой в секторе Газы и в Иерихоне продолжат оставаться израильский шекель и иорданский динар; говорилось также о создании зоны свободной торговли.

Следующим документом, подписанным в рамках реализации Декларации принципов, было Соглашение о предварительной передаче полномочий, заключенное 29 августа 1994 года. В этом документе определялось, какие именно сферы перейдут под контроль ПНА. Таких сфер было шесть: образование и культура, здравоохранение, социальное обеспечение, туризм, сбор прямых налогов и налога на добавленную стоимость с местных товаров [244] . Как отмечает И. Рабинович, логика уступок кабинета И. Рабина была следующей: «Каждая уступка с нашей стороны сейчас будет способствовать сговорчивости Я. Арафата на переговорах об окончательном урегулировании, когда таковые начнутся».

28 сентября 1995 года было заключено так называемое Соглашение Осло-2. Если каирские договоренности предполагали переход под палестинский контроль сектора Газы и города Иерихона, то это соглашение касалось всего Западного берега. Вопрос этот, естественно, оказался значительно сложнее, чем вопрос о судьбе Газы: его территория была значительно больше, там существовало намного больше еврейских поселений, не говоря уже о том, что обсуждение вопроса о Западном береге не могло не поднять вопрос о статусе Иерусалима [245] . Учитывая, что на 1996 год было запланировано начало переговоров о постоянном урегулировании, а в Израиле должны были пройти (и прошли) парламентские выборы, обе стороны, и палестинская, и израильская, старались закрепить за собой посредством этого соглашения как можно более выгодные позиции.

Соглашение Осло-2 предусматривало раздел территории Западного берега на три зоны: «зона А», куда входили крупнейшие палестинские города, полностью передавалась под контроль ПНА; «зона В», куда входило около 450 деревень и поселков, оставалась под военным контролем Израиля, но гражданское управление передавалось в руки палестинцев; «зона С», включавшая земли, используемые армией, малонаселенные территории, еврейские поселения, стратегические дороги, военные базы и практически всю долину реки Иордан, должна была полностью оставаться под израильским контролем, и военным, и гражданским. При этом Израиль по-прежнему не аннексировал никакие из этих территорий, даже относящиеся к «зоне С».

Раздел территории Западного берега удобно представить в виде таблицы, иллюстрирующей соотношение территории, населения и контроля.

Раздел Западного берега по Соглашению Осло-2 от 28 сентября 1995 года

Таким образом, лишь менее 20 % территории Западного берега перешло под полный палестинский контроль. Гражданский контроль ПНА распространялся на 40 % территории Западного берега. Единственным из крупных городов на Западном берегу, в котором сохранялось израильское военное присутствие, был Хеврон ввиду его особой религиозной значимости и созданных в нем кварталов, заселенных еврейскими поселенцами.