Израиль, которого не было
Шрифт:
«Перезагрузка» Поля на латинский манер происходила тогда не только в областях, контролируемых орденом и венграми. Давление со стороны папства пришлось испытать всем византийским федератам. Молодые латинские сепаратисты, изобретя филиокве, старались перетащить под свои знамена все византийское воинство, прельщая его благами независимости от Константинополя и королевскими коронами. Зараженные бациллой сепаратизма, «клюнули» на это и Сербия с Болгарией. Но союз их с латинским Римом оказался мертворожденным. Лишь для отвода глаз приняли они несторианство. Как только исполнилось вожделенное и стали они полноценными государствами, уния была перечеркнута. Тем более что позиция папства в регионе пошатнулась и усилилась правопреемница Византии Никея, возглавляемая энергичными Ласкарисом и Ватацем. Несторианство, как ненужный хлам, было отброшено, и государства эти вернулись… К чему? Конечно же, к арианству! К чему же еще? Ведь оно в форме богомильства и было исконной верой населения этих стран [107] .
107
Этому как будто противоречат сообщения о преследованиях великим жупаном Рашки Стефаном Неманей богомилов-ариан и о подобных же действиях болгарского царя Борила. Но это легко объясняется их пролатинской позицией и стремлением выйти из-под опеки арианской Византии. Пришлось, как говорится, наступить на горло собственной песне ради высоких целей.
Удивительное дело: уже через год после захвата Константинополя (14 апреля 1205 г.) бывшие византийские федераты, объединившись под руководством болгарского царя Калояна, нанесли латинскому воинству сокрушительное поражение в битве при Адрианополе. Тогда погиб или был взят в плен первый латинский император — Балдуин Фландрский. Самое интересное здесь то, что только годом раньше тот же Калоян получил из рук папского легата королевскую корону. Интересно также, что контакты с папством не прервались и после битвы. Но изменили ли они картину религиозных предпочтений болгар? Вряд ли. Исследователи сходятся в одном: подчинение Ватикану вплоть до окончательного разрыва с ним болгар в 1233 году носило лишь формальный характер, не затрагивая существа веры.
Политическими мотивами были продиктованы и контакты Сербии с курией. Желание освободиться от византийской зависимости — не единственная их причина. Очень уж неуютно чувствовала себя страна в окружении союзников Ватикана. Например, в 1214 году на нее напали одновременно латинский император Генрих, деспот Михаил Эпирский и болгарский царь Борил. Захватить Сербию намеревался и венгерский король Андрей II. Покровительство престола святого Петра предоставляло возможность не только сохранить страну, но и расширить ее владения. В 1216 г., по сведениям хорватского хрониста Фомы Сплитского, папские легаты возложили королевскую корону на голову Стефана, среднего сына великого жупана Рашки Стефана Немани, занявшего после смерти отца его пост. Понятно, что без церковной унии, включающей в себя подчинение сербской церкви папству, это действо не обошлось.
Только в 1219 году, после поездки младшего сына Немани, известного как святой Савва, в Никею, положение изменилось. Заручившись поддержкой Федора Ласкариса, Савва принял решение о создании автокефального архиепископства, что означало полный разрыв с курией и возвращение к «отчей вере» — православию (арианству). Тем более что страна, по сути, от нее и не отходила. Я имею в виду господствовавшее на Балканах богомильство с центром в Боснии — народную веру, на содержании которой никак не отразились политические кульбиты властей предержащих в этом регионе.
Точно так же уйдя из-под опеки папства после изгнания из Трансильвании Белой IV, к «отчей», хазарской вере, арианству, должен был вернуться и орден, став полноценной ордой. Тем более что состоял он большей частью из тех же «сербов», или «королевских сервиентов», которых использовал Андрей II для того, чтобы приструнить их же строптивых «некрещеных» соотечественников — куманов. (Это, кстати, согласуется с фактом двух крещений Стефана Немани — по католическому и по православному обряду) [108] .
108
Не приходится сомневаться в том, что имя Стефана Немани фигурирует в сказаниях о монголах как название народа «найманов» — народа, принявшего несторианство вместе с монголами. Собственно, это даже не имя, а прозвище. «Найман» родственно украинскому «найманец», т. е. наемник. От этого прозвища произошло и название нации, гордящейся своим арийским происхождением. Это, конечно же, немцы, и они действительно «арийцы», т. е. ариане по изначальному вероисповеданию. Несторианство же свое летописные «найманы» приняли от уйгуров, так же как и сербские неманичи — от «угоров», т. е. венгров. Именно венгерский архиепископ Ка-лочи принял от сербского духовенства клятву верности римскому престолу. Как следствие этого, в титулатуре венгерских королей появилась формулировка rex serviae, т. е. «король сербов». В данной формулировке, как видно, сербы подразумеваются не в смысле «народа», а в смысле «сервиентов», т. е. «служивых». Название же народа впоследствии произошло от этого названия солдат.
Но не только в приверженности древним традициям и обиде на католического короля крылись предпосылки возврата к отчей вере. Данная вера в отличие от более сложного для восприятия несторианства была единственно возможным в Поле вариантом вероисповедания.
Арианство, ставшее предтечей ереси жидовствующих и старообрядчества, прижилось и удержалось в Поле благодаря немногочисленности догматов и простоте отправления культа. Не могло в солдатской среде стать популярным что-либо помпезное и сложное для восприятия. Ни в менталитете «кочевников», ни в походных условиях их жизни не было для этого предпосылок. Вот как описывает Гоголь «церемонию» принятия в запорожцы в «Тарасе Бульбе»: «Здравствуй! Что, во Христа веруешь? Верую! — отвечал приходивший. И в Троицу святую веруешь? Верую! И в церковь ходишь? Хожу! А ну, перекрестись! Пришедший крестился. Ну, хорошо, — отвечал кошевой, — ступай же в который сам знаешь курень».
Эта закономерность — распространение арианства преимущественно среди воинского сословия — характерна не только для Восточной Европы. Арианства придерживались практически все военные сообщества Средневековья. Кроме казаков в их числе можно назвать готов, франков, бургундов и лангобардов. Некоторым особняком в данном списке могут стоять хазары, но только в том случае, если отличать их веру от арианства, что далеко не всегда соответствует истине.
Арианства в форме ислама придерживались и сельджуки, тоже солдаты, о чем можно судить уже по их названию [109] . В пользу того, что ислам вырос на почве древнеиудейской (арианской) идеологии, может свидетельствовать биография праотца племени — Великого Сельджука. Последний, по легенде, воспитывался при дворе хазарского кагана и, возможно, настолько проникся хазарской верой, что двух своих сыновей назвал еврейскими именами — Муса (Моисей) и Исраил (Израиль). (Двух других его сыновей звали Михаилом и Юнусом).
109
Сельджук — имя этого азиатского военачальника, родоначальника племени с соответствующим названием, перехватившего у арабов эстафету распространения ислама, скорее всего, произошло от английского soldier, т. е. «солдат» («солдже»). Это не будет звучать ошеломляюще, если признать, что история, в том числе история Азии, на самом деле писалась на Западе, откуда в нее и «перекочевали» европейские названия. В соответствии с таким пониманием, «Великий Сельджук», как величали этого предводителя, — это что-то вроде «Великого Воина».
Воистину солдатской верой было арианство.
17
ПРАВАЯ РУКА:
ТРАНСИЛЬВАНИЯ
Есть еще кое-что, что может пролить свет на происхождение монголов и направление их походов. Это трактовка некоторых монгольских названий в духе латинской лексики. Я касался этой темы в предыдущей работе, однако этого оказалось недостаточно. Выяснилось, что тема нуждается в дополнительном анализе. К тому же вскрылась ее связь с проблематикой настоящей работы.
Но вначале — тот самый фрагмент предыдущей работы, который, собственно, и потребовал уточнений.
«Еще одно свидетельство «европейскости» монголов — тактика построения их войска перед битвой. Известно, что правый его фланг именовался «бараунгар» («барунгар») — «правая рука», а левый — «джунгар» («левая рука»). Центр, или ставка хана, назывался «кул» («гол»). Такое же деление имела вся империя монголов. В частности, Бараунгаром называлась западная ее часть — Золотая Орда, или улус Джучи. Владения остальных чингизидов, лежавшие восточнее, именовались Джунгарией («джунгаром»).
Функционально различие между барунгаром и джунгаром было таким же, как между правой и левой рукой человека. Бараунгар — это основные силы войска, а джунгар — его резерв, вспомогательный полк.
В традиционной историографии все это представляется чисто монгольским изобретением, усвоенным русскими в процессе столкновений с монголами. Вот, например, что пишет классик монголоведения Г. В. Вернадский в книге «Монголы и Русь»: «Не может быть никаких сомнений, что русские — которые сначала встретились с монголами в качестве врагов, а потом на долгое время стали их вассалами — получили прекрасное представление о монгольской военной системе и не могли не поразиться ее эффективности. Напомним, что некоторые русские князья со своими войсками вынуждены были участвовать в различных кампаниях, предпринятых монгольскими ханами. Достаточно будет сослаться здесь на роль ростовских князей в экспедиции Менгу-Тимура против аланских горцев в 1277—78 годах и участие московских и суздальских князей в походе Тохтамыша против Тимура столетие спустя. Кроме того, многие тысячи русских призывались в монгольскую армию регулярно, если не ежегодно. Вряд ли кто-либо из тех, кого забрали в Китай и поселили там, когда-либо получил шанс вернуться на Русь, но некоторые из тех, кого золотоордынские ханы использовали в Южной Руси, как, например, в походе Тохтамыша против Ногая в 1298—99 годах, возможно, вернулись домой по окончании кампании и рассказали русским властям о том, что увидели.
Таким образом, русские неизбежно должны были ввести в своей армии некоторые монгольские порядки. Например, обычное деление вооруженных сил Московии в конце пятнадцатого и в шестнадцатом веках на пять больших подразделений определенно следовало монгольской структуре. Эти подразделения по-русски назывались полками. Они были следующими: центральное (большой полк); подразделение правой руки (правая рука); подразделение левой руки (левая рука); авангард (передовой полк) и арьергард (сторожевой полк). Словосочетания «правая рука» и «левая рука» соответствуют тюркским ong kol и son kol. Как и у монголов, подразделение правой руки в армии Московии считалось более важным, чем левой.