Чтение онлайн

Он делает паузу, позволяя этому усвоиться.

— Им не хватает военной сплоченности и лидерства, чтобы что-то сделать со своими амбициями, — продолжает он. — Но с Мейбрехтом у руля, если они сформируют стратегический альянс? — он пожимает плечами. — Все это может измениться в одночасье. Боги знают, сколько у них артиллерии пылится в старых бункерах.

Полагаю, ему лучше знать, учитывая, что состояние его семьи было построено на торговле этим самым оружием, помимо прочего.

Азраэль смотрит на Николая так, словно видит его впервые.

— А ты, блядь, кто такой?

Ухмылка, скользнувшая по лицу Николая, — чистой воды высокомерие.

— Я тот сукин сын, который знает все, что можно знать о коридорах власти во Вриссии, — его голос падает, низкий и опасный. — И о туннелях, где внизу снуют крысы.

— В этом он прав, — кряхтит Гео, и из его уст это звучит почти как восторженная рекомендация. — По крайней мере, в части про сукиного сына.

Расчетливый взгляд Чумы фиксируется на Николае.

— Если Вриссия действительно работает с Райнмихом, иметь кого-то, кто знает там все ходы и выходы, могло бы быть полезно.

— Ага, — бормочу я себе под нос, не в силах сдержаться. — Кого-то, на чей арест выдан ордер.

Взгляд Николая мог бы расплавить сталь.

Внимание Чумы обостряется.

— Что, простите?

— Он драматизирует, — быстро говорит Николай, бросая на меня взгляд, обещающий насилие позже.

Но я уже втянулся в этот особый сорт хаоса.

— Драматизирую? Твой старик сказал, что, если ты хоть ногой ступишь за границу, он превратит тебя в мишень для стрельбы.

— Честно говоря, — грубо вмешивается Гео, явно получая от этого слишком большое удовольствие, — на данный момент мы все находимся в дохрена каком количестве расстрельных списков.

— Да, — радостно соглашаюсь я, — но не каждый является бывшим наследником Вриссийского Синдиката.

Наступает абсолютная тишина. Все смотрят на Николая, который выглядит так, словно всерьез раздумывает, сможет ли он убить меня и спрятать тело до того, как кто-нибудь заметит.

— Засунь себе узел в пасть, — рычит он на меня.

— Мечтай, — бросаю я в ответ, но за этой перепалкой внутри меня скручивается что-то неприятное. Мысль о том, что Николай вернется во Вриссию, добровольно сунувшись по сути в смертельную ловушку…

Блядь.

Мне на самом деле не все равно, убьют этого ублюдка или нет.

Когда это произошло?

— Все это сейчас не имеет значения! — рычание Азраэля прорезает хаос. — Мне насрать на войну Сурхииры. Но если вы хотите, чтобы она осталась на границе с Райнмихом, а не на вашем гребаном пороге, вы найдете этих гребаных врачей для Козимы.

Он вылетает вон, хлопая дверью с такой силой, что дребезжат немногочисленные оставшиеся целыми украшения.

Тишина, которую он оставляет после себя, удушающа.

— М-да, — говорит Гео с тихим присвистом. — Вам, парни, не помешала бы семейная психотерапия, а?

Теперь его очередь получать один из фирменных ледяных взглядов Чумы, но Чума просто встает, направляясь к двери с жестким самоконтролем.

— Присматривайте за Козимой, — бормочет он, положив руку на дверную ручку. — Чтобы моим людям не пришлось.

Дверь за ним закрывается с меньшей помпой, чем когда ею хлопнул Азраэль, но от этого она не кажется менее угрожающей.

Мы все смотрим друг на друга; все, что мы только что узнали, висит над нашими головами, как лезвие гильотины. Рыцарь издает низкий рокочущий звук замешательства или беспокойства. С ним трудно сказать наверняка, но я становлюсь все лучше в чтении его настроений только по языку тела. Не так хорошо, как Козима, но достаточно хорошо, чтобы суметь увернуться, если ему вдруг захочется отведать мяса альфы.

Надеюсь.

— Ну что, — говорю я, потому что кто-то должен заговорить о слоне в комнате, — мы скажем ей или нет?

О чипе.

О том, что с ней сделал отец.

О том факте, что она, по сути, ходячая бомба, которую Артур Мейбрехт может взорвать в любой момент, когда ему вздумается.

Гео трет лицо рукой, выглядя старше, чем я когда-либо его видел.

— Вы слышали Азраэля. Сказать ей — значит подвергнуть ее опасности.

— Не сказать ей — это уже подвергать ее опасности, — парирует Николай.

— Пока что, — медленно говорит Гео, словно обдумывая все прямо на ходу, — мы подождем и посмотрим, что скажут врачи. Скажем им, что мы нихрена не можем от нее скрывать. Точка. А потом… — Он пожимает плечами. — А потом мы решим, что, блядь, делать дальше.

Так себе план. Но прямо сейчас, когда все вокруг летит к чертям, это все, что у нас есть.

Рыцарь направляется к двери, явно готовый вернуться к нашей омеге. Чтобы охранять ее от угроз, о существовании которых она даже не подозревает. Остальные из нас следуют за ним, потому что что еще мы можем сделать?

Пока мы идем по коридорам дворца, я не могу отделаться от чувства, что мы все балансируем на краю обрыва. Одно неверное движение, одна крупица информации, выданная не в то время, и все может рухнуть.

Козиме нужно знать правду.

Но правда может в буквальном смысле убить ее.

А где-то там Артур Мейбрехт дергает за ниточки, которых мы даже не видим, организуя войну, способную поглотить все и всех, кто стал нам дорог.

Вообще никакого гребаного давления, ни капельки.

Глава 40

КОЗИМА

Я стою у окна, глядя на сады внизу, где Азраэль пытался похитить меня менее двух часов назад. Фонтан, в который Рыцарь впечатал его, все еще треснут, вода собирается вокруг разбитого камня, как кровь. Слуги уже работают над уборкой беспорядка, их белые одежды призрачно скользят сквозь зелень.

«Все, что я делал… все, что я буду делать до последнего вздоха… это для тебя, Козима».

Слова Азраэля эхом отдаются в моем черепе, отказываясь замолкать.

Я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу, пытаясь найти какой-то якорь в ощущении холода, прокусывающего кожу. Но этого недостаточно, чтобы заглушить хаос в моей голове.

Он выглядел таким искренним, когда говорил это.

Словно он действительно верил в свою собственную чушь.

Может быть, так и есть.