Чтение онлайн

Я понимаю, почему Козима отравила напиток Чумы.

— Тот, у которого нет выбора, — тихо говорит он.

— Чушь собачья, — я давлю сильнее, чувствуя, как его пульс бьется под моей рукой. — Выбор есть всегда. Ты просто сделал, блядь, неправильный.

— Разве? — его голос напряженный, но ровный. — Скажи мне, Влаков, что ты знаешь о прошлом Козимы? О человеке, который контролирует все, включая ее будущее?

Это заставляет меня остановиться.

— Что, черт возьми, это должно значить?

— Это значит, — медленно говорит он, словно объясняя что-то ребенку, — что иногда лучший способ защитить кого-то — это держаться от него подальше.

— Это самое жалкое оправдание, которое я когда-либо слышал. — Но я немного ослабляю хватку. Я хочу услышать, что скажет этот сукин сын, даже если это только ради удовлетворения собственного любопытства.

— Звучит как бредовое оправдание человека, спасающего собственную задницу, как по мне, — говорит Гео, подходя ближе. Он экспериментально хрустит костяшками пальцев, перенося вес с больного колена, словно готовится к новому раунду. — Но давай послушаем его. Должно быть занимательно. Что такого убийственного есть на тебя у Мейбрехта, что стоило бросить собственную омегу?

Даже Рыцарь подается вперед; эти горящие синие глаза устремлены на Азраэля из-за бесстрастной серебряной маски, словно он пытается заглянуть ему в душу. Или, может быть, просто прикидывает, как лучше всего ее вырвать.

Азраэль молчит долгое время. Когда он говорит, его голос настолько тих, что я почти не слышу его.

— Она.

Гео моргает.

— Повтори?

— Она, — повторяет он, на этот раз громче. — То, чем угрожал мне Мейбрехт. Причина, по которой я не мог добраться до нее раньше. Это была она.

Слова повисают в воздухе, как гребаная граната с выдернутой чекой.

— В этом нет никакого, блядь, смысла, — говорит Ворон, но его нож перестал крутиться. — Она даже не была под его стражей.

Глаза Азраэля впиваются в мои, и впервые с тех пор, как он вошел, я вижу нечто, что может быть искренней эмоцией.

Боль.

— Артур Мейбрехт не бросает пустых угроз, — намеренно говорит он; его голос звучит как гравий. — И пока он жив, он держит в руках нити судьбы Козимы.

Прежде чем я успеваю ответить, Гео наносит апперкот в солнечное сплетение Азраэля, отчего другой массивный альфа отлетает к стене.

Азраэль снова на ногах, отвечая насилием на насилие, когда Гео снова бросается на него.

Они сталкиваются, как пара бешеных псов, и я должен признать: наблюдать, как Гео наконец-то выдался шанс ударить этого напыщенного мудака, почти так же приятно, как если бы я сделал это сам.

Почти.

Это и есть сплочение стаи? Всегда думал, что это всякая теплая и пушистая херня вроде рыбалки и гольфа, но к этому я мог бы привыкнуть. Наблюдать, как мы выбиваем дерьмо из мудака, который причинил боль нашей омеге.

Кулак Гео с глухим стуком встречается с ребрами Азраэля. Принц сгибается пополам, но он не какой-то изнеженный королевский отпрыск, который никогда не был в настоящей драке. Он выпрямляется, нанося удар, который попадает Гео в челюсть с силой, достаточной, чтобы свернуть ему шею набок.

— Блядь, — бормочу я, прислоняясь к стене, чтобы насладиться шоу. — Это лучше, чем бои, которые они устраивали в ямах пустошей.

Ворон практически гудит от возбуждения рядом со мной, его нож все еще крутится между пальцами, словно ему не терпится вмешаться.

— Ставлю двадцать золотых монет, что Гео уложит его меньше чем за две минуты.

— Договорились, — фыркаю я.

Для меня любой исход — победа.

Теперь они борются, врезаясь в дорогую мебель, которая разлетается на куски дерева. Ваза разбивается о стену, осыпая мраморный пол керамическими осколками. Гео смыкает свои массивные руки на горле Азраэля, впечатывая его спиной в богато украшенный гобелен, изображающий какую-то древнюю сурхирскую победу.

— Думаешь, можешь просто впорхнуть сюда, — рычит Гео, его покрытое шрамами лицо искажено яростью, — изрыгая свою поэтическую чушь о какой-то благородной жертве, которую ты принес, и мы должны в это поверить?

Азраэль вбивает колено в живот Гео, разрывая удушающий захват.

— Я не жду, что вы поймете, — хрипит он, когда Гео замахивается для очередного удара, вытирая кровь с разбитой губы. — Вы все — не более чем…

Кулак Гео обрывает его на полуслове, и я не могу сдержать лающий смех, который вырывается у меня. Я сам достаточно раз получал этим кулаком, чтобы знать, какая это на самом деле сука.

Рыцарь подается вперед, эти горящие синие глаза зафиксированы на драке с хищным интересом. Я выставляю руку, останавливая его с риском того, что мне отрубят руку этими гигантскими когтями.

— Двое на одного — неспортивно, — сухо говорю я.

— По крайней мере, не в драке, — язвит Ворон, и намек в его голосе настолько густой, что его можно намазывать на хлеб.

— Не тот мысленный образ, который я хочу, — цежу я сквозь зубы.

У Гео теперь преимущество, он наносит удар за ударом, пока Азраэль пытается блокировать.

— Хватит твоей чуши, — рычит Гео между ударами, его масса прижимает Азраэля к стене. — Ты хоть, блядь, понимаешь, через что ты заставил ее пройти? Как часто она шепчет твое гребаное имя во сне?

— Вы ничего не знаете, — парирует Азраэль, обхватывая горло Гео рукой в попытке оттолкнуть его, но каким бы огромным ни был Азраэль, Гео больше. С таким же успехом можно попытаться сдвинуть кирпичную стену. — Все, что я делал, я делал для Козимы.

— Ублюдок, ты хоть что-то можешь сказать так, чтобы это не звучало как из гребаного печенья с предсказанием? — рычит Гео, его голос хриплый от стальной хватки Азраэля, пока он продолжает вбивать кулаки в органы принца.

Кровь течет из носа Азраэля, но этот мудак на самом деле улыбается. Он перехватывает следующий удар Гео, выкручивая ему запястье под таким углом, что Гео рычит от боли.

— Приношу свои извинения, — говорит Азраэль, его голос источает аристократическое высокомерие. — Не желаете ли, чтобы я упростил это до вашего уровня понимания сточной крысы? Может быть, в картинках?

О да. Это определенно брат Чумы.

Гео ревет от ярости, но Азраэль уже в движении, используя инерцию Гео против него самого. Они крутятся, и внезапно уже спина Гео встречается со стеной, а предплечье Азраэля жестко давит ему на горло.