Чтение онлайн

Солнце уже начинало садиться, и в лесу наступал полумрак, когда они вышли на берег какой-то безымянной речушки. Деревья отступили от берегов, здесь было светлее и как-то спокойнее.

–  Ну вот, успели, - довольно сообщила Злата, когда они осторожно поставили носилки на многолетний мох возле потухшего кострища.

–  Теперь вот что, - не давая присесть, скомандовала девушка.
– Я сейчас займусь Кешей - ему надо обработать раны и наложить шину, а ты собирай дрова. Бери, что посуше и таская вот сюда. И не отходи далеко. Не потому, что опасно, - успокоила она тревожный блеск глаз попутчицы. Просто, чтобы не заблудилась. Или, может, сама займешься братцем?

Елена молча, признавая превосходство Златы, отрицательно покачала головой и начала собирать хворост. А та вновь, но теперь основательно оголила торс вяло протестовавшего Максима. Осмотрев уже посиневший бок, она удовлетворенно хмыкнула.

–  А ты очень ловок, братец Кеша, - пробормотала она.
– Послушай, обратилась она к подошедшей монашке, а он не хлыст?

–  Конечно нет, с негодованием отвергла такое предположение Елена. С чего вы взяли?

–  Что за манера разговаривать о человеке, словно его здесь нет?
– возмутился Максим.

–  Вот смотри, - по прежнему не обращая внимания на Макса, обратилась Злата к новой знакомой.
– Да смотри, не стесняйся. Не до этого сейчас. Вот это все - она легонько провела рукой по синеве - от медведя. Удар пришелся сверху вниз. Но ловок твой братец. Почти увернулся. Во всяком случае, от когтей. Но только почти. И знаешь, что ему помешало? Вот это - она осторожно повернула раненного на здоровый бок и показала на его спину.

Елена испуганно вскрикнула. Спина ее попутчика была исполосована кровоточащими ранами.

–  Если ваш друг не хлыст, то совсем недавно его здорово попытали. Это не смертельно, но мучительно больно, - со знанием дела сообщила Злата, осторожно обмывая раны. Да и раньше ему доставалось, правда?

–  Не знаю. Мы с ним не совсем знакомы. Он… вызвался мне помочь… перебраться в другой монастырь.

–  Ну так знай, что твой… провожатый очень интересная личность. Ему и раньше доставалось. Вот это - она показала на длинную белую полосу - сабельный удар. А вот это - она показала на круглую отметину над левым соском - пуля. Чуть-чуть ниже, и не встретились бы вы с ним. И это в твоем-то возрасте, мальчик?

–  Вот сейчас встану, и покажу тебе «мальчика», - начал подниматься Максим. Нет, ну действительно, что она себе позволяет? И что за бред? Какие пули, какие сабельные удары? Ну там на спине - да, похлестал комиссар, в монастыре. А все остальное? Бред какой-то. Не помню.

Легким движением руки Злата усадила беспокойного, но пока беспомощного пациента, протерла раны содержимым своей фляги (по запаху - водка, определил Макс), замотала почти всю спину бинтом и стала мудрить над сооружением чего-то, заменяющего шину. В конце концов, наложив на бок несколько толстых веток и перетянув их все тем же бинтом из вещмешка, девушка решила, что в таких условиях сделала все, что могла.

–  Спасибо. Но не стоило. На мне заживает, как… Но все равно спасибо, - пробормотал Макс.

–  Ну молодец, - отмахнувшись от благодарности, похвалила Злата Елену за принесенный хворост и активно взялась за помощь. Когда стемнело, обе девушки сидели у костра, отдыхая, наслаждаясь теплом и покоем. Здесь же, у костра устроили мягкое ложе для Максима. Елена с ужасом смотрела на жарившееся на костре медвежье мясо, отказалась его есть, а потом ее начало трясти. Только здесь заторможенная ранее психика начала приходить в порядок, и молодая девушка стала осознавать жуть случившегося. Она вновь увидела желтые клыки, ощутила зловоние пасти, а от запаха жареного мяса к горлу подкатила тошнота. Монашка сжала зубы, и, пытаясь унять расходившиеся нервы, зашептала молитву.

–  Послушай, а как тебя звали в миру?
– попыталась отвлечь ее новая подруга.

–  Нет - нет. Нельзя, - всхлипнула Елена.

–  Понимаешь, все не могу отделаться от ощущения, что где-то тебя видела. Ну да ладно… А почему ты пошла в монастырь? Хотя бы в общих чертах?

–  Больше было некуда. Нет, вначале еще было куда… Но потом мы совершили грех и теперь замаливаем.

–  Мы?

–  Да… вся наша семья…

–  У тебя была семья? Ты была замужем?

–  Да нет. Родители, сестры…

–  И вместе согрешили?

–  Ах, не расспрашивай, и не улыбайся. Все равно больше ничего не скажу.

–  Кстати, а как тебя зовут в миру? По тебе видно, что ты не в лесу родилась, - перевел Максим разговор на Злату.

–  Ну, моя история не столь таинственная. А лес, тайга, это действительно временно.

–  Но ты же можешь рассказать? Ты, наверное, обет не давала?
– подхватила тему монашка. Заинтересованность в тайне собеседницы победила страх и на лицо Елены начал возвращаться румянец.

–  Ну, нет. Ты же ничего не говоришь.

–  Не могу!

–  Ну ладно, кое-что расскажу. Только вот что. Обязательно поешь.

–  Не могу! Не идет это мясо в горло.

–  Тогда давай выпьем за спасение, за здоровье, за знакомство.

–  Я не пью! А тем более, водки. Да и вообще, давно не пила.

–  Тогда ляжешь спать без сказки!

–  Ну хорошо, - улыбнулась Елена, наливайте!

–  Еще чего?
– изумилась охотница.
– Куда же я тебе налью? Вот фляга, вот горлышко, извольте угоститься!

Повинуясь этой команде, монахиня сделала довольно большой глоток, и, закашлявшись, вернула этот сосуд греха соблазнительнице.

–  Ничего-ничего, успокоила Злата девушку и потянулась с флягой к лежащему рядом Максиму.

–  На, Кеша, - ласково сказала она, осторожно прикладывая флягу к его губам.

–  Да сам я, сам!
– забрал флягу из рук охотницы Максим.

–  Это помогает от болевого шока - оправдал он свой большой глоток.

–  Не только от болевого, - согласилась Елена. Водка уже начала действовать на непривыкшую к ней и ослабленную сегодняшними событиями нервную систему. Слегка закружилась голова, отлегло от сердца и вдруг захотелось есть. Она взяла импровизированный шашлык и откусила кусочек темного мяса. Медвежатина неожиданно оказалась вкусной, хотя и жесткой.

–  Ну и молодец, - похвалила Злата эти действия. И парень твой ничего отхлебнул. Завтра точно пойдет на поправку. Но волочить его будем все-таки мы.

–  Еще чего! Завтра я сам вас обоих, - начал хорохорится Максим.

–  Дотянем, - беззаботно пробормотала набитым ртом подруга.

–  Ну, молодец, еще раз восхитилась Злата переменой в поведении монашки и, наконец, пригубила из фляги сама.

–  Знаешь, - попыталась она вновь завязать разговор на интересующие ее темы. Наш братец Иванушка еще очень молод. Ему, наверное, и двадцати нет? И ты успел тогда повоевать?