Чтение онлайн

На удивление тихо прикрыл за собой дверь. Но от лёгкого щелчка мир Алии разлетелся вдребезги и опал кривыми осколками.

— Папа безнадёжен! — с постели приподняла голову Ия. Тон, каким были произнесены слова, не вязался с маленьким ребёнком. А направленный на дверь взгляд пылал яростью, обжигающей, непримиримой, опасной.

«…Слепота и упрямство отца ранили тебя. Ия злилась и могла натворить бед. Из нас двоих я лучше подходил для перевоспитания погрязшего в самообмане Оло Виста…»

Всплывшие слова Розала, прозвучавшие в том странном забытье, оказались пророческими. Ия не просто гневалась, она жаждала возмездия за страдания матери. Алия подумала, что безропотные самомучения родителей, их страхи или властность ударяли по детям сильнее, чем казалось. Взять Розалию. Было ли бунтарство её истинным характером? Или жаждой внимания одной единственной женщины?

Поиск любви…

Люди ненавидели зависимость, но неизменно искали того самого человека. И это не всегда вторая половинка. Иногда их взгляды обращались в другую, более близкую от рождения сторону: к родителям, братьям и сёстрам. Не могли они жить с пустым сердцем, жаждущим полноты и силы.

— Ия… — позвала Алия, успокаивающе погладив дочь по голове. — В твоём времени папа со мною плохо поступал? — спросила.

Девочка напряглась, замялась, сдаваясь, выдохнула:

— Он не был жестоким, — признала сквозь зубы. — Но ты страдала. Каждый день, каждое мгновение прятала свои чувства, чтобы выглядеть отстранённой и незаинтересованной. Ненавижу его! — Ия сорвалась в крик, обхватив себя руками, и на мгновение предстала не ребёнком, но взрослой девушкой, чья боль многие годы искала и не находила выхода. — Он — лжец! Любил тебя и всё равно вёл себя так, словно ты ему безразлична!

— У него были причины…

— Причины?! — подскочила девочка на постели. — Он не ранил тебя физически, но морально истерзал в клочья!

— Пока ещё нет, — напомнила Алия, неуютно поёжившись от описанного будущего. Изменит ли его знание? Появится ли искажение, о котором говорили Эсмонд Рок и Фэр Арже? Что можно исправить, а чего нельзя? Сердце болело от вереницы неоправданных вопросов, ответы на которые не скоро найдутся. Оставалось понять себя, личные устремления, надежды, во избежание ошибок той, которой ещё не стала. Обняв дочь, Алия прошептала: — Мы ещё можем всё исправить, маленькая…

Ия крепче прижалась к матери, со всей детской силой обняв за талию. Спрятала лицо на её груди, чтобы та не увидела выступивших слёз. Появилась тёмная мысль оставить маму в неведении, в этой пока ещё светлой реальности, далёкой от другой, лично ей знакомой. Обнимающие её руки теплы и нежны, а от души вместо стылого холода раненого сердца исходило согревающее тепло. Тепло, с которым не хотелось расставаться.

По договору с миром Рэк число поставляемых за год фамильяров фиксировано. Оно определялось в начале каждого периода. Исчислялось из количества учащихся, поступивших в магические школы и академии, и избранных работников магистрата. От общего числа оставалась ещё «вольная сила» — резерв, к которому прибегали при крайней необходимости: погибал иномирец или проявлялся маг среди простого населения.

Возвращаясь с очередного венценосного собрания, где обсуждались договора между иномирцами и студентами магических академий, Хранительница Врат хмурилась. Она скрыла, что возникла накладка с доставкой. Сейчас Офью покрывали запросы империи из резерва, но надолго его не хватит.

«Проклятый отступник!» — летела ругань в сторону Гастинга Арже.

Скелия Офью не могла заявить, что благочестивый на пару с Сарж го Садохом повадился воровать «диковинный товар», неведомым образом перехватывая иномирцев внутри врат. Голословное бездоказательное обвинение однозначно отлетит рикошетом в обвинителя. А ненавистный Чёрный не оставлял никаких следов. За десятилетие ни одной зацепки. Последний Слеми и тот больше «светился», хотя неуловимый ничуть не меньше.

Женщина вошла в художественную мастерскую младшей дочери. Изолированная внутри пентаграммы, та сидела на полу, но вскочила при виде матери.

— Выпусти меня! — выпалила зло. В зелёных глазах ненависть, а рыжие волосы бушевали пламенем.

— Когда закончишь рисунок, — пожала плечами.

— Чтобы с помощью Алии связать Офью с Вистами? — прищурилась младшая дочь. В духовной форме она походила на магическую куклу, собранную из различных элементов. Волосы — пламя, руки — вода, ноги — корни, ушедшие под землю…

Скелия Офью посмотрела в её призрачно-прозрачное лицо.

— Что с того?

— Она станет наследницей Врат?

— Допустим.

Розалия задохнулась от горечи, хотя уже давно разгадала её планы.

— Я для тебя только инструмент? — процедила сквозь зубы.

— Именно, — согласилась мать, не оспорив и не высмеяв. Семье нужны силы Розалии, но не личность, как таковая. Во все времена бунтарями жертвовали, ибо их природа — притягивать неприятности и умирать молодыми.

— Идите лесом, матушка! — сорвалась нерадивая, дрожа под ментальным подавлением пентаграммы.

— Могу пойти. Но с чем ты останешься? — с сухой иронией посмотрела женщина вправо, где висела картина с изображением дочери.

Розалия дёрнулась.

— Верни моё тело!

— Уйми воображение, дитя, — отмахнулась Скелия. Ей надоели препирательства. Опустив ладонь на заваленный тюбиками краски стол, она еле заметно сжала пальцы. — Сосредоточься на Алии, дорогая, — произнесла привычно въедливо. Пропахшее акрилом пространство мастерской горчило от саркастичности властного голоса. — Или бросишь своё творение на произвол судьбы?

— Я… — Розалия умолкла.

Она не понимала, где допустила просчёт. Как позволила матери вогнать себя в рамки условных отношений. Зависимость от другого человека, не принадлежащего роду Офью да ещё магически сотворённого, породило в душе уязвимость, которой не было. Когда ненависть и раздражение к невольной тюремщице переросли в симпатию? В день ухода герцога, поправшего любовь и доверие Алии?

— Нарисуй своей недужной свободу. Не только от похитившего её Гастинга Арже, но кандалов, — кивнула мать на картину с изображением светловолосой девушки. Некогда она не забрала весь нарисованный образ с полотна, а вытянула его суть. Теперь мастерскую украшали две картины: на одной — Алия, на другой — Розалии, чьё тело магически запечатали.

Розалия злилась, но привязанность к своему творению победила.

— Что нарисовать? — спросила раздражённо.

Мать указательным пальцем очертила полукруг на шее мисс Сейт.

— Для её полноценной свободы воссоздай колье.

— Ты про «Изумрудное золото»? — спросила напряжённо. Об реликвии она часто, слишком часто, если подумать, слышала в пору взросления. Даже видела изображение артефакта в тайной книге «Перерождения». И ажурное плетение у колье невообразимо сложное. Воссоздать все нюансы, витки, углубления, — души лишиться.