Чтение онлайн

– А что представители Церкви? Как они относятся к ереси?

– Старший клирик Парверс уже слишком старый, чтобы ругаться с толпой здоровенных мужиков. К тому же, кто их знает, этих еретиков. Может, они девоны.

– Что ж, если завтра они вздумают вещать, то мы с ними разберёмся. Спасибо, что предупредил, солдат.

Хозяин двора поклонился и вышел, закрыв за собой дверь. Гирем уселся на свою кровать, снял натёршие стопы сапоги, извлёк из мешка доску с чистым листом пергамента и карандашом, и принялся зарисовывать обстановку.

– Так что вы узнали о гарнизоне?
– спросил он, намечая силуэты спутников.

– В армии произошло сокращение, - прорычал Рензам.
– Причём совсем недавно. Говорят, в столице произошёл конфликт между Гверном Конкрутом и Кархарием. Мол, после смерти Мирата Гверн отказался признавать прилизанного ублюдка Пророком, и потому не пошевелит и пальцем, пока не изберут нового Пророка.

– Глупо, - заметил Гирем.
– Его ведь можно сместить?

– Можно. Только за Гверна Конкрута стоит вся армия. Никто не посмеет отправить его в отставку или убить. Именно поэтому Кархарий приказал урезать бюджет. Сокращения состава и урезания довольствия произошли именно поэтому. Ублюдок хочет, чтобы солдаты отреклись от своего "отца".

– А почему они вообще враждуют?
– Остис взял со стола, уставленного яствами, кусок жареного мяса.
– Гири прав, глупо устраивать забастовку в такое время. Я думал, Гверн умнее.

– Для Гверна Мират был вместо отца. А с Кархарием они разошлись после битвы у Кебеи, десять лет назад. Тогда Нурвины с Мендрагусами поссорились из-за куска земли между Лиарой и Кебеей, и Гверн командовал миротворческой армией. В общем, Кархарий тогда подставил ему знатную подножку и в итоге получил титул первого советника Пророка. Наверное, Конкрут до сих пор не может простить ему этого поступка.

– И что мы будем с этим делать?
– спросил Остис.
– Если они с Гверном продолжат вести себя, как дети, нашему плану придёт конец.

– Да, Кархарий в очередной раз становится головной болью.

– Какому плану?
– нахмурился Гирем, резко водя карандашом по поверхности листа. Краем уха он услышал, как Рензам сделал глубокий вдох. Мужчина обвёл взглядом спутников - Джаркат встал на ноги, Сиверт повернулся, приподнявшись на локте, Остис беззаботно поедал рагу из катрейла и овощей. Юноша перестал рисовать и встретил взгляд отца - уже торжествующий.

– На собрании Теургиата я вынесу предложение о масштабном наступлении на Алсалон.

Остис похлопал в ладоши, даже Сиверт присвистнул. Джаркат ничего не произнёс, глядя на Рензама с оценивающим прищуром. Но старший Рект смотрел лишь на Гирема.

– Что ты думаешь, сын?

– Я?
– изумился юноша. Отец никогда не спрашивал чужого мнения. Отец всегда считал, что его собственное мнение единственно верное.
– Хм. У тебя есть информация о силах, которыми располагает Моисей...?

– Это легко узнать с помощью Ветровидцев.

Гирем помотал головой. Сначала он решил, что отец шутит, потом - что он потерял разум. Сама идея нападения на Алсалон была несусветной глупостью. В поисках поддержки, он посмотрел на Джарката. Тот улыбался.

– Отличная идея, дивайн Рензам. Не думал, что услышу от вас такое. Браво, - сказал он.
– Так в чём же конкретно заключается ваш план?

– Когда Теургиат одобрит предложение, мы объявим всеобщую мобилизацию войск. Мы привлечём рефрамантов к сотрудничеству. Если понадобится, купим их верность сциллитумом. Кроме того, у нас есть шестеро Теургов.

– Семеро, - поправил его Гирем.

– Я не учитываю Синваля Маэльдуна - старик давным-давно спятил.

– Тогда пятеро, - молвил Остис.
– Миклавуша Мендрагуса не видели боги знают сколько месяцев. Да и Ювалия Дастейн....

Рензам опустил глаза.

– С ней я как-нибудь разберусь.... Итак, Ювалия Дастейн, Кархарий Велантис, Беррун Нурвин, Арстапор Тез и Камелия Ревасс. Пятеро магов, благословленных богами, против какого-то там алсалонского божка и Моисея. Что касается армии, то мы переведём солдат с флота в сухопутные войска. Я знаю Гверна - человек он с буйным норовом и странным понятием чести, но повоевать с нашим извечным врагом он согласится. У него больше пятидесяти тысяч солдат. Прибавим сюда ещё сорок тысяч солдат флота.

– Можно привлечь дружины ренедов, - подсказал Джаркат.

– Верно.

– Кархарий Велантис будет против, - заметил Остис.
– А ведь он Пророк.

– Нет, он исполняющий обязанности Пророка, и в Теургиате он нравится далеко не всем. Например, новому протоургу. Кто, как не Триединая Церковь, любит гоняться за еретиками и проповедниками алсалонской религии? Мы обратимся и к Каррансу.

Гирем понял, что отец явно подготовился к этой речи, выглядя очень уверенным в своих аргументах и контр-аргументах.

– Кроме того, - продолжал Рензам; глаза его горели недобрым огнём.
– Если новый Пророк окажется толковым, то он прекрасно меня поймёт. Мы соберём ополчение, расскажем людям о зверствах, которые чинили алсалонцы во время своих прошлых нападений. Мы воспользуемся оружием Моисея и выставим этих проповедников Хнума свидетельством того, что он уже готовит своё последнее вторжение.

– Отец, а как насчёт Джихалаев?
– осторожно поинтересовался Гирем.

– Это большие горы.

Гирем поморщился и продолжил.

– Там почти нет проходимых троп. Там холодно и полно всяких тварей, которые жаждут полакомиться мясом. Через Джихалаи не пройти осадным орудиям. Армия войдёт туда сухой, а выйдет - если выйдет - уменьшившейся вдвое, мокрой, голодной и испуганной.

Рензам с некоторой досадой посмотрел на него.

– Для всего этого нам и понадобятся Теурги и остальные рефраманты.

– Но и у Ссесуша Мендрагуса были маги. У Бальтеуша Мендрагуса были. У Михэя Мендрагуса они были. Никто из них не продвинулся дальше жёлтой долины по ту сторону Джихалаев. К тому же у них всех были драконы. И не один, как у Тадеуша, а десятки. Никто не продвинулся дальше долины по ту сторону Джихалаев. Что такого тебе известно, что компенсирует их отсутствие, не говоря уже о получении преимущества?

Все выжидающе посмотрели на Рензама. Взгляд мужчины потух. Он лёг на свою кровать и закрыл глаза.

– Ты прав, сын. Давайте спать. Вставать рано.

Гирем недоумённо посмотрел на Остиса, затем на Джарката. Артарианец грустно и беззвучно усмехнулся и, махнув рукой, тоже развалился на кровати. Джаркат как ни в чём ни бывало вновь уселся перед камином. Юноша посмотрел на собственный рисунок с ощущением, что именно он был тем, кто всадил нож в спину Рензама. И, несмотря на то, что ему всегда хотелось и нравилось противопоставлять себя отцу, сейчас он чувствовал себя последним предателем. Он представил себе, как долго тот вынашивал свою идею, обдумывал речь и какого успеха надеялся добиться у ближайших соратников и сына.