Чтение онлайн

1

Начало светать, и сырой воздух разрезали первые бодрые трели жаворонков. Вдоль опушки тёмно-зелёной рощи, подёрнутой лёгким туманом, шли двое мужчин. Остис, несмотря на свою выносливость и сильные ноги, едва поспевал за высоким юношей, одетым в красную тунику с золотым львом, вышитым на груди. Бавалор Дастейн пылал праведным гневом, но было в выражении его лица и что-то, напомнившее артарианцу вину.

– Погодите, дивайн, не нужно так торопиться, - говорил Остис, сбивая дыхание.
– Что вам так нужно от Рензама?

– Моя мать спасла ему жизнь, а он даже не навестил её. Даже не спросил о её здоровье!

– Но я слышал, что Ювалией занимаются лучшие лекари Забрасина.

– Слава богам, она поправится, но, тем не менее - порядочные люди, тем более высокого статуса, так не поступают.

– Не думаю, что Рензам Рект отправится покупать ей цветы, - осторожно сказал Остис.

– Я знаю, что он не пошевелит и пальцем. Нет, я иду к нему не за тем, чтобы принудить что-то делать. Я просто поговорю с ним по душам.

– Поговорите по душам... с Рензамом?

Они добрались до скопления палаток, где лежали выжившие после ночного налёта. Бавалор обвёл взглядом тех, кого вынесли наружу, потом тряхнул головой.

– Так много раненых.

– Мало раненых, дивайн. Грабители разили насмерть. Фаврий отправил за ними отряд - назад вернулись трое.

– Кому же так отчаянно понадобился сциллитум, тем более необработанный? Мастеров обработки в теургиате не так уж и много.

– Об этом нужно спросить Джарката - он у нас мастер отвечать на заковыристые вопросы. Смотрите - вот и наша соня.

Они остановились рядом с Сивертом. Лысый мужчина лежал, свернувшись клубком на расстеленном плаще, и тихо посапывал.

– Надеюсь, он видит плохой сон, - сказал Остис и пихнул товарища носком сапога. Сиверт вздрогнул и разлепил глаза, похожие на узкие щёлочки.

– Чтоб тебя прожарили демоны, - буркнул он, утирая ладонями лицо.
– Ты должен был сменить меня ещё до зари.

– Я уснул, - пожал плечами артарианец и кивнул на мрачного Бавалора.
– И спал бы дальше, если бы не дивайн.

– И что ему нужно?
– спросил Сиверт, даже не посмотрев на молодого мужчину. Тот нахмурился ещё больше.

– Мне нужен Рензам. Он с вами?

Сиверт отрицательно покачал головой.

– Тогда где? Он мне нужен.

Лысый мужчина многозначительно кивнул на траву. Бавалор поднял бровь.

– Не понимаю. Он превратился в сверчка и теперь прыгает с травинки на травинку?

Остис посмотрел на товарища.

– Когда ты уснул, он ещё был на поверхности?

Сиверт поднял с земли плащ, встряхнул, очищая от травы и кусков почвы.

– Ладно, дивайн, не держите на меня зла. Пойдём, посмотрим, где Коптильщик.

Они медленно двинулись от опушки в сторону стены, в которой имелся узкий проём, образованный магическим ударом. Остис покосился в сторону Сиверта. Ночная схватка прошла для старого друга не лучшим образом. Левая рука была кое-как обмотана пропитанными кровью кусками тряпки; мужчина придерживал её здоровой. Правая половина лица вздулась и посинела. Сиверт прихрамывал - сквозь разрывы в штанине проглядывала запёкшаяся кровь.

– Тебя что - до сих пор не осмотрел лекарь?

– Они все заняты тяжелораненными. Я ещё легко отделался. Если бы не Фаврий, то мы бы не продержались до вашего прибытия.

– А он-то как?

– Потерял ухо, но мясник сказал, что с такой раной справится. Фаврий жалуется только на то, что теперь придётся покупать новые доспехи - старые превратились в решето. Но ладно об этом. Дивайн, зачем вам понадобился Коптильщик?

– Это прозвище Рензама, - пояснил Остис.

Бавалор в общих чертах объяснил причину. Сиверт понимающе покачал головой.

– Я вас понимаю, но сейчас у Рензама есть оправдание. Вы знаете, что погиб его сын?

Бавалор ошеломлённо поднял глаза.

– Как?! Я ничего не слышал!

– Естественно - сейчас все говорят только о вашей матери и нападении.

Лицо Бавалора стало похожим в белую маску.

– Тогда я приду в другой раз. Сейчас неподходящее время.

– Поздно. Мы уже пришли.

Сиверт показал пальцем на круглую дыру в земле диаметром в десять шагов, с ровными краями и отвесными стенами, вокруг которой сгрудились солдаты. Оттуда доносился мерный гул, сменявшийся скрежетом, пробиравшим до мурашек .

– Что он делает?
– спросил Бавалор у двух мужчин. Те переглянулись и разом усмехнулись. Усмешка вышла горькой.

– Разрушает.

2

Жуууух. Жужууух. Терновник распространял вокруг себя волны бордового цвета, которые впитывались в почву и превращали её в едва видимую пыль. Смолисто-чёрная рукоять блестела от пота, то и дело норовя выскользнуть из мокрой руки.

Рензам пытался хранить молчание даже в мыслях, но не мог. Пытался не гадать, что случилось с Гиремом, не представлять, как его пронзают кинжалы убийцы, и не выбирать наиболее мучительные способы мести. Тщетно - только это у него и получалось делать, несмотря на простые, но ёмкие понятия, вбитые отцом.

"Страх есть червь, точащий разум и высасывающий решительность.

Гнев есть могучий спрут, опутывающий рассудок.

Поддашься им - и они тебя удушат".

Всю ночь, с момента, как Остис принёс известие, мир пытался удушить его холодной хваткой. Судьба уже отобрала у него Саммаса, любимого первенца, а теперь хочет отнять Гирема.

"Ах, вездесущая гнида, как бы я хотел, чтобы ты имела физическую оболочку. С каким наслаждением я бы разобрал тебя на мелкие кусочки и прожарил каждую в безумном огне магии", - мысленно прорычал Рензам и тряхнул головой, отгоняя чёрные мысли, чтобы сосредоточиться на земляной воронке.

Это место хранило след рефрамантии, без всяких сомнений. Интуиция работала безошибочно, кожа и волосы на теле чувствовали лёгкий зуд, как после слабого ветерка. Здесь применяли магию.

"Гирем соорудил для себя подходящую гробницу", - подумал Рензам и удивился тому, что назвал сына по имени. Он не помнил, когда делал это в последний раз. Может быть, никогда, представляя на месте него вечного ребёнка, к которому и относиться нужно, как к ребёнку?

"Он вырос", - дошло до него. Мужчина на мгновение прикрыл глаза, а потом принялся рыть быстрее прежнего. Разум холодно говорил, что всё кончено. Отец предпочёл бы согласиться с ним, глядя на ситуацию с высоты своего опыта и закалки. И дядя Галадир тоже, на которого так походил Алан, всегда идеально разумный и осторожный.