Чтение онлайн

– Беги в караулку, скажи начальнику стражи, что на нас напали!

– Что!?
– опешила девушка.

– Беги, дурочка!
– заорал я, чуть ли не пинком отправляя ее в сторону лестницы, ведущей во двор. Через секунду мне было не до размышлений! То, что я услышал, было, скрежетом металла о камень, а затем над стеной показалась узкоглазая голова кочевника.

Не раздумывая, я дал каблуком сапога ему в нос, и он с воем рухнул вниз, но над стеной начали появляться все новые и новые лица. Кого мог, я сбивал ногами и кулаками, иногда пускал в ход свой кинжал. Я взмок и потерял счет убитым и раненым противникам. Казалось, я убил их уже сотни тысяч, что время ползет со скоростью обкуренной улитки, паралитиком, которую, вдобавок ко всему, еще и радикулит прихватил!

Я уже стоял весь в крови и рубил трофейным ятаганом, как маленькие дети рубят бурьян палкой, сражаясь с полчищами врагов. Ятаган достался мне от падающего скола, который уже свесил ногу на эту сторону стены и вытащил свою железку, чтобы сходу рубить направо и налево. Левой рукой опираясь о парапет, чтобы перекинуть правую ногу, он склонился немного вбок, выставив руку с ятаганом вперед. Перехватив его руку и полоснув по венам на сгибе руки, я толкнул его ногой вниз, и он полетел с истошным визгом вниз, оставив свой клинок у меня в руке.

Снизу послышалась брань, вопли и стоны, видимо, он пришиб, пару-тройку своих соплеменников. Возле меня стена была забрызгана кровью, кое-где стояли ее лужицы, по ним скользили сапоги, и у меня появились все шансы свалиться. На части тел, валявшихся повсюду я старался внимания не обращать. В голове билась только одна мысль: задержать прорыв до прихода солдат.

– Гра-а-аф!
– послышался словно через пелену чей-то крик.
– Эрландо, пинок тебе под зад!

Тряхнув головой, я огляделся и заметил возле себя еще воинов, сражающихся с врагом. Меня рванули за руку, разворачивая к себе лицом. В моё лицо осатаневшим взглядом смотрел Кален.

– Ты что, оглох?
– зло спросил он.
– Ты вокруг смотрел?

– Уже да, - вяло кивнул я. Но на одну вещь я все же не обратил внимания: близился рассвет. Вокруг стояла предрассветная мгла, внутри, за крепостной стеной уже суетились, бегали люди, на стену тащили раскаленный песок, кипящую смолу в чанах, за стеной полыхало масло. А дальше колыхалось море врагов. Уже собирались катапульты, и вот-вот должны были полететь первые снаряды.

Я заметил, как что-то на большой скорости приближается ко мне. Как в киселе, предмет приближался, хоть я и понимал, что скорость его велика, что нужно поскорее убраться с его пути, но сведенные судорогой мышцы отказывались повиноваться. Все что я успел сделать, - это закрыть глаза, чтобы не видеть своей смерти. Удар в грудь сбил меня с ног. Я еще удивился: почему он не такой болезненный, какого я ожидал, а дальше тьма поглотила меня.

"Все, граф, допрыгался!
– вяло протекла мысль в голове.
– Вот графство тебе раз, вот тебе графство два, ну и третье вдогонку... И Нейлин "в объятиях навеки" - все, как ты мечтал! Кстати, ты уже разобрался, любишь ты ее, или она тебе очень симпатичная? Мм? Ай, отстань, не до тебя сейчас!
– отмахнулся я.
– Видишь, я тут умираю, понимаешь ли, а ты мне про девушку толкуешь! Да и какая разница теперь? А, ну да, ну да... Вон там, вдали, видишь, перевозчик на каноэ гребет, чтобы забрать тебя в сады Вечного покоя, где нет горя, печали и забот. Там тебя точно никто убивать не будет! Будешь валяться на лугу, грызть травинку, сплевывать ее кусочки в небо, и следить за их полетом. Щелчком пальцев отправишь в затяжной полет кузнечика, по чистой случайности выпрыгнувшего тебе на грудь. Он испуганно поболтает лапками в воздухе, напоследок то ли обкакав, то ли оплевав коричневой жидкостью, угодившей тебе на кончик носа. Ты гневно возопишь, плюнешь соломинкой ему вслед, и тернешь рукавом нос... Видишь это?

"Тьфу, конечно вижу! Это же надо, обгадил меня, сволочь! Кстати, а кто ты?"

"Я? Я не знаю... Я - Пространство, я - Ничто... типчик в каноэ совсем рядом! Иди, залази уже в лодку! Он уже тебе веслом машет!"

И точно, "типок" уже призывно махал мне веслом с двумя лопастями на обоих концах. Я махнул Пустоте, просто махнул рукой, потому что ее рядом не было, она была везде.

"Ступай добрый молодец!
– хохотнула она."

"Да и ты не хворай!"

Я сунул ногу в выемку позади лодочника, не знаю, как эта выемка называется, там сидит второй гребец. Каноэ пошатнулось и завалилось на бок. Я рухнул пузом на него, бултыхнувшись головой в воду на той стороне лодки. Последнее, что я услышал, был крик лодочника, он ругал меня страшными словами, по-моему, что-то про мою половую ориентацию...

Я съехал с другой стороны, проползя брюхом по борту лодки, которая все еще лежала на боку, а ее хозяин орал что-то из воды. Но это было, пока я по ней скользил животом, а когда вынырнул, отплевываясь и тряся головой, чтобы стряхнуть воду, а теперь:

Ха-ха-ха!
– заливистый хохот Ничто.
– Даже и в Вечный Покой переправиться без приключений не может!

– Да вообще, гомос...

Бемц!

Конец фразы я уже не услышал, хотя и так все было понятно, она оборвалась, так как я получил веслом по голове от, все того же перевозчика.

– Жестоко, но действенно...
– заявила Ничто, и меня поглотила Тьма... Настоящая, непроглядная, всепоглощающая Тьма. "Вот, коза!" - обрывок последней мысли... И она, естественно, была адресована доброй и обходительной сволочи по имени Ничто. Мне показалось, или "гребёц" еще напоследок ткнул мою голову веслом, чтобы та быстрее ушла под воду, или... Да, о чем это я, - везде была Тьма, и все было Тьмой. Я ничего видеть, слышать, и ощущать не мог.

Глава VII. Последняя битва у Сарантая

– Я... Я... Я так и знала!...
– плакала Нейлин, прижавшись к груди Калена. "Если бы Эрландо это увидел, он бы меня убил, наверное..." - подумал он.

– Я чувствовала, я просто знала, что так будет!

Ее плач превратился в тихое скуление, раздающееся из-под ладошек, которые упирались тыльной стороной в грудь эльфу. На его лице застыла непроницаемая маска, оно стало хмурым, серым и осунувшимся. Квартерон успел привыкнуть к своему господину, работодателю, и лучшему другу. "Веселый был парень! Сколько всего намутить успели... А нахохотались сколько! Блин, потеря сто пудов невосполнимая... А девку-то как жалко! Убивается за ним, бедняжка! Любили друг друга, за их ужимками так смешно было наблюдать! Влюбленные всегда такими дураками со стороны выглядят! Бедняга, но не возьмешь же ее в жены, как в одной священной Книге далекого мира написано... Смысл таков, что если брат твой умер, и не оставил наследника, то... И откуда я это знаю!? Во дела!
– ужаснулся эльф.
– Да я ведь и не брат ему! Хотя, если бы он не умер, то мы бы точно побратались! Кровными братьями стали! Эх!
– в сердцах махнул рукой эльф.
– Что стало, то стало!"

Граф Эрландо Эрнст, хозяин графства Сорелло (именно так он хотел его назвать) лежал на грязной простыне, с перемотанной головой, обмотанной полосками серой ткани. Нейлин промыла рану на затылке, смазала ее маслами и мазями, вытерла окровавленное лицо, стащила заляпанный кровью камзол. На руке была глубокая резаная рана. Все-таки кто-то из врагов дотянулся. Бледное, обескровленное тело графа было вымыто и одето в чистую льняную рубаху, штаны сменены на новые, ноги босые. Зачем Нейлин обработала и перевязала раны, она, наверное, и сама не смогла бы дать ответ! Дрожащими руками, размазывая по лицу слезы и грязь, рыдая в голос, она смывала с убитого вражескую и его кровь, занималась его лечением, ни на что не обращая внимания... Ей было все равно, что ее граф мертв, что сердце его не бьется, дыхания нет, а жизнь покинула тело.

Граф эл Солен стоял рядом с Каленом, глядя на убитую горем девушку, боясь к ней подойти, а уж сказать о том, что Эрландо уже давно мертв, и речи не было!

Ситуацию немного поправила все та же старушка-лекарь, которая, положив девушке на плечо руку, прошептала:

– Нейлин, дочка, идем, мне нужна твоя помощь. Ты же у нас придворный лекарь?

Нейлин быстро закивала головой и пошла к раненым, поддерживаемая под руку бабулечкой.

– Надолго ее не хватит, - сказал старый граф.
– Да, про лекаря сказано хорошо, но когда до нее дойдет, что того, кто ее нанимал, уже нет, снова будут реки слез. Жалко парня, такие надежды подавал! Бойкий был, ухватистый!