Чтение онлайн

– Я знаю, для меня ты всегда стараешься!
– похвалил я девушку.
– Мне всегда очень вкусно и приятно кушать то, что ты для меня готовишь!

– Ой, ты мне льстишь!
– зарделась та.

– Н-н-н-не исключено!
– с улыбкой заявил я, уплетая картошку с мясом из горшочка и запивая ее молоком. Все было потрясающе вкусно!

– Ой, ой, ой спасибочки!
– заявил я через несколько десятков минут.
– Фу-у-у-ух! Наперся, как свинюка! Аж дышать трудно!

Я отвалился на спинку кресла, уложив руки на подлокотники.

– Сестренка, это было неподражаемо! Я чуть не лопнул!

– Я так и думала, когда ты съел все, что я тебе принесла, и даже старался запихнуть то, что я несла на обед!
– сказала Корилья, сидя напротив на моей кровати и печально глядя на меня.

– Та чего, там еще осталось!
– вяло отмахнулся я. Ты не переживай, там еще пол вашей Долины наестся!

– Да прям таки!

– Я тебе говорю! Вот иди, глянь!

Девушка соскочила с кровати и подошла к тумбочке с посудой. В горшочке с картошкой на дне лежал одинокий кусочек картошки и чуть-чуть морковки на стенках.

– И это.... Тут должно пол Долины наесться?
– спросила одна, т кнув пальцем в горшочек.

– Ну, дык, а как же! Там же еще вон сколько!

– Ну, ладно, пусть будет так, но ты мне скажи - один кусочек картофеля, и почему ты его не съел!? Анну, быстро в рот!

– Ой, девочка, не лезет! Правда-правда, совсем не хочет лезть! Да, это вкусно, но там уже некуда!

– Ладно, верю, - кивнула девчонка и начала убирать со стола.
– Лекарств на сегодня уже нет. Решили, что с тебя достаточно. Сегодня к обеду придет главный врач, он тебя обследует, и если все в порядке, то после обеда - заседание Круга.

– Ну и ладно!
– тяжко вздохнул я, так как живот уже просился лечь спать.

– Ну, тогда я пойду...
– дрогнувшим голосом сказала Корилья, поднимая корзинку. Я подхватился на ноги, притянул ее к себе и сжал в своих объятьях. Она прижалась ко мне, и слезки бежали ручейками из ее глаз. Мне тоже защипало в глазах, а комок поднялся в горле. Вот так, все. Закончилась спокойная жизнь.

Когда плачущая гномка покинула мою камеру, я улегся на кровать, заложил руки под голову и уставился в потолок. Так быстро. Только что изнывал от скуки, и вдруг резко понимаешь, чего лишаешься! Лишаешься свободы, да, ограниченной свободы, но хоть какая, никакая, но все же! Хочешь - спи, хочешь - лежи, на голове ходи, ползай на бровях (а как это?), читай, думай, пой, пляши! А теперь что? Теперь свобода только такая - хочешь, во время короткого отдыха в забое - спи, а нет - бди! Хочешь - под себя ходи, или лучше в уголок отойди! Ешь, не ешь, это твои проблемы! Главное - норму делай! Ну, ладно, будем думать, что Круг все же передумает, и мне придумают чего попроще.

А не тут-то было! Меня разбудил шум отодвигаемого засова, и я, свесив ноги с кровати, наблюдал, как в комнату входят гномы. Три стражника, плечистый гном в белом халате, наверное, главврач, рядом с ним два гнома постарше, наверное, комиссия с Круга старейшин, чтобы врач не жульничал. Пристально глянув на меня издалека, доктор подошел ко мне:

– Разденьтесь, пожалуйста, до панталон, - глубоким, спокойным голосом сказал он.

Я аккуратно снял с себя вещи и сложил тут же, на кровати. Гном ощупал мои ребра, руку в местах переломов, оглядел со всех сторон и вытащил из кармана дудку:

– Стойте спокойно, и не дышите.

Уткнув дудку мне в ребра возле сердца, начал что-то слушать.

– Угум, теперь дышите.

Потыкав ею по моим ребрам, слушая мои легкие, развернул спиной и слушал сзади.

– Вытяните перед собой руки, закройте глаза, и кончиком указательного пальца сначала левой, а потом правой руки, достаньте до носа. Угум. Сядьте.

Побухкав уголком дудки мне под коленками (кстати, ноги, смешно, дергались), помахав ею у меня перед глазами, он снова угумкнул и повернулся к комиссии:

– Как для гнома - рефлексы отличные, я думаю, что и для человека тоже. Наши отвары из трав и мази отлично действуют и на них . Мне кажется, даже скорость регенерации больше!

Комиссию этот ответ устроил, и, еще раз окинув меня взглядом, они вышли из комнаты, заперев меня на засов.

– Ну, что, графин, все, конечная остановка почтовой кареты - рудники!
– пробормотал я, натягивая шмотки.

– Братик!
– послышался шепот от окна.
– Братик! Иди сюда!

В окне маячила моя сестренка, печальными глазами глядя на меня.

– Да, моя ты маленькая!
– ответил я, подходя к окну.
– Что у тебя?

– Как ты? У меня ключ забрали! Теперь я не могу замок открыть!

– Ничего, сестренка, ничего!

– Дай мне свою руку!

Я просунул в щель свою руку, и она сжала ее своими ладошками. Две слезки капнули мне на предплечье, и внезапно мне и самому захотелось рыдать! Непрошеная влага покатилась по моим щекам.

– Не плачь, я оттуда выберусь! Я тебе обещаю, я еще не знаю как, но выберусь! Поверь мне!

– Я верю тебе, братик!
– плакала Корилья. Просто пообещай, что ты еще придешь ко мне!

– И это я обещаю!

– Хорошо-о-о! Возьми! До встречи!

Она сунула что-то мне в ладонь, и я втянул руку обратно. На ладони лежал маленький складной ножичек. Девушка еще раз взглянула на меня, и побежала прочь от стоящего в одиночестве домика.

Через полтора часа за мной пришли. Десять дюжих молодцев, закованных в латы, вооруженных пиками и топорами. С ними во главе пришел капитан, только не тот, что пинал меня у входа в Долину. Отперев дверь, старший и двое солдат вошли ко мне:

– Вставай, пора уже.

Я поднялся, и, видя, что один солдат держит в руках веревку, вытянул перед собой руки, чем вызвал удивленный взгляд старшего. Хорошо, но не до рези связав руки, пристроившиеся по бокам солдаты легонько подтолкнули меня к двери. Я, наконец, за долгие месяцы, впервые вышел на улицу.

Солнышко весело светило на землю. Я осмотрелся, где же меня держали. Домик мой был не такой уж и маленький, рядом была еще комната, только поменьше, мы через нее прошли, когда выходили на улицу. Наверно, она служила комнатой для охраны, когда в домик селили особо буйных. С той стороны, куда выходили мои окна, рос небольшой густой сад, с противоположной, буквально через двадцать метров, возвышалась стена в шесть человеческих ростов. Зачем такая высокая - неясно. Но зачем-то же строили! Но потом, взглянув направо, понял, для чего. В скале, возвышающейся не так далеко от входа, в сотне метров стояли железные ворота, запирающие выход из скалы. А повыше - три этажа окон, забранных решеткой. Перед входом разгуливают стражники. Вот она, городская тюрьма! Из такой попробуй выберись! Только через главный вход, что практически нереально, либо через окно, но я не сомневаюсь, что решетки там основательные!