Чтение онлайн

— Ничего особенного. Мне было весело, и они меня за это ненавидели. Поэтому они отправили меня в психушку. Как я уже сказал, у меня не было нормального детства.

— Я не могу понять, серьезно ты говоришь или нет.

Он мрачно мне усмехается. — Ты же знаешь, я обычно говорю правду.

— Ключевое слово “обычно”.

Виктор усмехается и притягивает меня к себе. Странно, что меня не беспокоит нахождение в объятиях Виктора. На самом деле, чем дольше я с Виктором, тем больше я не вижу своей жизни без него.

Хм. Может, это я должна быть в психушке, как красноречиво выразился Виктор.

— Так ты действительно был в психиатрической больнице?

Виктор отводит взгляд от меня, отвечая. — Ага. С двенадцати до шестнадцати. После этого я сбежал.

— Почему ты там был?

Он бросает на меня выразительный взгляд. Точно. Ему нравится причинять людям боль. Я не должна удивляться.

— Мои родители считали, что я представляю угрозу обществу, поэтому они поместили меня туда.

— Может быть, тебе стоило остаться.

Он обнимает меня за талию, и мы продвигаемся вперед на пару шагов в очереди. — Но тогда мы бы никогда не встретились.

У меня нет ответа на этот вопрос.

Виктор морщит нос, когда мы приближаемся к колесу обозрения. — Людям действительно нравится кататься на нем? Я не понимаю, в чем прикол.

— Разве это недостаточно опасно для тебя?

— Именно так, — он говорит это так серьезно, что я закатываю глаза.

— Виктор, ты обещал дать мне больше свободы. Это включает в себя возможность делать то, что я хочу время от времени. Хорошо?

— Да, мэм.

Наконец, мы достигаем конца очереди, и парень, обслуживающий колесо обозрения, приглашает нас в одну из капсул. Я проскальзываю внутрь, Виктор следует за мной, пока он осматривает внутреннюю часть капсулы, его выражение меняется от неуверенности к недовольному принятию.

— Может, это не так уж и плохо. — Он откидывается на спинку сиденья, и вся капсула откидывается назад, заставляя меня вскрикнуть. Виктор на мгновение замирает, прежде чем рассмеяться. — Ладно. Может, это будет намного лучше, чем я ожидал.

Колесо обозрения взлетает, и наша капсула поднимается все выше и выше. Виктор продолжает раскачивать ее и вызывает у меня серьезное головокружение, а также напоминание о том, почему я всегда ненавидела кататься на этой смертельной штуковине с семьей. Честно говоря, я думаю, что заблокировала это.

— Ладно, это очень весело! — Он раскачивает капсулу быстрее. С каждым движением я вижу землю, а затем небо за считанные секунды.

— О, черт возьми, Виктор. Стой! — Я вцепилась в сиденье изо всех сил.

— Ты та, кто хотела прийти сюда.

— И, кажется, я начинаю об этом жалеть.

Виктор, к счастью, замедляет качку, когда наша капсула достигает самой высокой точки. Он останавливается, и мы наверху, смотрим на пляж и огромный океан. Он скользит на сиденье рядом со мной, притягивая меня к себе. — Я могу привыкнуть к этому виду.

— Это была моя любимая часть. Мой брат Антонио любил укачивать нас, что я ненавидела. Как кое-кто, — я бросаю на него взгляд, и Виктор отвечает мне невинным “Кто, я?” выражением лица. — Но всякий раз, когда мы останавливались здесь, я всегда чувствовала себя спокойно. Как будто ничто не могло меня тронуть. Как будто ничто никогда не причинит мне боль. Это было просто чистое… веселье.

Виктор кладет подбородок мне на макушку. — Я никогда не слышал, чтобы ты так лестно отзывалась о своей семье. Ты правда скучаешь по ним?

— Я никогда не думала, что смогу. — Я не отрываю глаз от прекрасного вида, пока говорю. — Мы с мамой много ссорились. Я не могла дождаться, когда мне больше не придется иметь с ней дело. Но сейчас я начинаю вспоминать хорошие времена. Папа был слишком занят, чтобы планировать эти вылазки, поэтому мама прилагала усилия, чтобы отвезти нас сюда. Я уверена, что справляться с шестью детьми было нелегко. Вот почему Эмилия вела себя как вторая мама для нас. Кто-то должен был помочь маме. Это было несправедливо по отношению к ней, но так уж вышло. — Я вздыхаю, прижимаясь к Виктору. — Чем дольше я вдали от своей семьи, тем больше я скучаю по этим простым моментам, даже если они не были идеальными.

— Как что? — Его голос тихий. У Виктора и меня никогда не было такого момента покоя, такой тишины. С тех пор, как он забрал меня, перестрелка за перестрелкой. Кровь, разрушение и хаос. Этот момент тишины с ним невероятно хорош. От этой мысли мое сердце трепещет.

Я вспоминаю прошлое. — Как… как моя младшая сестра, Миа, уронила мороженое и начала реветь. Ей тогда было всего четыре года, но я думала, что она слишком бурно реагирует и раздражает. Я сказала ей заткнуться, и, конечно, мама отругала меня за это. Она всегда ругала меня. Клянусь, это было ее любимым хобби. Сколько раз я могу заставить Джемму сегодня почувствовать себя плохо? — Я качаю головой. — Сейчас я бы отдала все, чтобы снова услышать, как она меня ругает. Мне следовало быть более сострадательной к своей сестре. Она была такой маленькой. Мне следовало быть добрее ко многим членам моей семьи.

Виктор проводит пальцами по моей руке, заставляя мою кожу покрываться мурашками. — Мне нравится темнота в тебе. Это то, что делает нас такой хорошей парой.

Я вздрагиваю от его слов. Виктор прав. У нас есть естественная химия, которая заставляет все казаться легким. Хотя я все еще скучаю по своей семье, я также не хочу оставлять Виктора позади. Потому что такова реальность.

Виктор, хотя и обещает, что я снова увижу свою семью, никогда не позволит мне увидеться с ними, пока Франко и Марко не заключат с ним сделку. Если между моей семьей и Виктором не будет мира, я не смогу их увидеть. Но если я каким-то образом вернусь домой, Франко и Марко воспримут это как знак того, что они могут прийти за Виктором.

И я не хочу, чтобы Виктор умер.

Я не влюблена в него.

… по крайней мере, я так не думаю. Но одна только мысль о том, что он мертв, наполняет все мое тело ужасом.

Итак, я застряла. Я со своим мужем-убийцей-психопатом, но у меня нет семьи, которую я много раз клялась, что никогда больше не увижу, когда росла, и за которую теперь отдала бы все на свете, чтобы снова увидеть.

За исключением жизни Виктора.

Я наконец смотрю на него. — Ну вот. Я обнажила перед тобой свою душу. Хочешь сделать то же самое?

— Что ты хочешь знать?

Я точно знаю, что хочу спросить. — Какой секрет о тебе больше никто не знает?

Виктор пристально смотрит мне в глаза. На мгновение мне кажется, что он собирается меня поцеловать, но потом он говорит. — Я влюбляюсь в тебя. — Никакого юмора в его глазах. Только чистая серьезность.

Я втягиваю воздух. — Виктор...

— Тебе не обязательно отвечать на это. Я просто хотел, чтобы ты знала. Теперь ты моя, Джемма. Я не хочу тебя терять.

Отдышавшись, я спрашиваю. — Зачем тебе меня терять?