Чтение онлайн

Ученик должен уйти вперед. Он справится.

Сейчас Макс не посмел колебаться. Не дал остановиться снова кричавшей Мэй. Не позволил замедлиться их последнему бегству. До выхода осталось так немного! И этот путь безопасен. Вперед, только вперед по прямому широкому коридору. Больше не надо смотреть под ноги, не надо сражаться. Выжать максимум собственных сил, пролететь этот отрезок так быстро, как смогут, а там…

Там будет Ферро.

Пусть сотню раз мразь, пусть отказался стать поддержкой, пусть испугался Стража, пусть. Сейчас Джереми готов был простить тому все, лишь бы поддержал последних выживших из его «Девятки». Лишь бы не бросил умирать в Пустоши там, за границей проклятого Замка.

В ответ в наушнике слишком узнаваемо и четко прозвучал щелчок выстрела.

«Ферро!» – в голосе Мэй последняя отчаянная злость. Даже сейчас не ненависть. Мэй не умела ненавидеть. Не умела желать зла, кто бы что ей ни сделал.

«Сза…» – крик Макса оборвался, оборвался отчаянный вопль Мэй. Все потонуло в осточертевшем шелесте лап. Джереми знал, что всех сдержать не смог. Пауки окружили его, не позволили закрыть слишком широкий проход, просочились по потолку и стенам.

Макс и Мэй успевали.

Макс и Мэй успели бы, не вмешайся Ферро.

Но во всех этих «если бы» уже не было смысла. Боль, ненависть, жажда жить, навыки и чутье – во всем этом больше не было смысла. Джереми проиграл. Не смог никого защитить. Не сдержал ни одного обещания. Позволил всем тем, кто отдал за его счастье жизни, отдать их напрасно.

Больше не осталось ничего. Лишь жгущая пустота внутри.

И Джереми Расселл опустил оружие.

Остановился, выпрямился, закрыл глаза, стараясь в последний раз увидеть родные лица, услышать голоса, ощутить ни с чем не сравнимые тепло и поддержку.

Первая нить паутины легла на одежду, пробрала до костей мертвым холодом заключенной энергии. Еще одна. И еще. Сознание медленно таяло, растворялось в ледяной синеве, и Джереми успел еще удивиться, что не почувствовал ни яда, ни жал. Лишь дрожащую, несущую покой темноту.

Что ж, совсем немного, еще чуть-чуть, и там, за Гранью, он извинится лично.

Джей говорил без остановок, захлебываясь словами, сипя и кашляя от недостатка воздуха. Обрывки прошлого вырывались из памяти, возвращались неясными смазанными образами, неслись к Дэрри, едва оформившись в слова, и, наконец, таяли восвояси. Нет, Джей не забывал, он никогда не забудет. Но чем сильнее сжимались пальцы учителя на здоровом плече, тем легче становился невидимый груз и неразборчивее слова. Всякая связь в сбитых, перемешенных, недосказанных фразах потерялась давным-давно; слезы глушили голос. С первым же словом Джей окончательно сорвался и больше не мог взять себя в руки.

Мир растаял в черном бесконечном горе, которое Дэрри стягивал с души, как грязное вонючее одеяло. А потом возвращал: вместо таящей в плесени крови – задорный смех двойняшек, вместо прощальных срывающихся слов – бездарные неуместные шутки Рона, вместо молча оборвавшегося канала – всегда надежного Михаэля, так любившего катать детей на плечах…

Вместо серебряного пепла – безграничное доверие Макса.

Вместо отчаянного безнадежного крика – улыбку Мэй. Прекраснейшую в мире улыбку, вместе с которой так часто звенели задорные колокольчики искреннего светлого смеха.

А потом пришло время просить прощения у того единственного, кто еще мог простить. Кто имел право простить. Вовсе не Джереми Расселл создал «К-9».

Отряд родился благодаря Дэрри и Мэй.

Тишина наступила внезапно. С очередным судорожным вдохом вместо слов вырвалось лишь сипение. Горло драло колючей проволокой, голос отказывал, будто после долгого крика. Скупые редкие слезы так и остались дикой резью в глазах. Ощутив на макушке вес ладони учителя, всегда казавшейся огромной и безгранично сильной, Джей с трудом разжал руки и, наконец, отстранился, выныривая из теплой темноты в вечерний сумрак.

Дэрри уже давно не сидел рядом – опустился напротив почти на колени, мягко прижал к себе, не тревожа раненого плеча. Но так же легко выпрямился, не пытаясь удержать и ничуть не мешая. Ошалело оглядевшись вокруг, Джей не выдержал взгляда учителя и уставился в пол:

– Я… стал совсем жалок, да?

– Чушь. Это чушь, Джереми. Твои извинения тоже чушь. Твоя месть… Не знаю, что дала тебе месть, но то, что ты выбрал после неё, – самая большая ошибка из всех. И я, черт возьми, готов на коленях благодарить Хаука за то, что тот привел тебя ко мне. Пусть он сам не знает, что и почему ты сделал. И чего бы не сделал без него.

– Я бы пришел.

– Да?

– Я бы…

– Джереми, я знаю тебя почти всю твою жизнь. Ты вырос на моих глазах. И я знаю, почему ты поступал так, как поступал, тут ничего не поделать. Тебе не надо просить прощения. Ты мой ученик. Ты мне сын без всяких «как». Когда я узнал, я… Да что тебе рассказывать? Эта боль не та, с которой можно справиться одному. Но ты-то не один. И пока есть я, один никогда не будешь. А твой отряд… твой отряд отдал за тебя жизни. Ты только представь, как каждый из них желал, чтобы жил ты. И выходка с казнью Ферро едва не похерила всё, что они для тебя сделали. Ты был в шаге от величайшего в мире предательства. И, Джереми, всё сейчас сказанное ты прекрасно знаешь без меня.

Джей молча отвернулся, нарочито разглядывая странно чистую, как будто не обжитую комнату. Конечно, он знал. Но голосом Дэрри очевидное всегда доходило лучше и било насквозь.

– Что это за комната? – негромко спросил Джей, чтобы перевести тему, как-то приглушить изменившую облик, но никуда не пропавшую боль. – Сдаешь?

– Тебе тут нравится?

– Ну… – Джей, наконец, нормально осмотрелся: мягкие неброские цвета, скупая, но вовсе не безвкусная обстановка, целая стена с крепежами для оружия – когда-то в детстве о такой можно было только мечтать, – площадка для разминки с парой снарядов, ничего лишнего. И вокруг идеальный искусственный порядок. Да, чувствовалось, что здесь вообще вряд ли когда-нибудь жили. Еще бы. Ведь тот, кого ждала эта комната, пять лет шатался черт-те где по пескам и лесам Пустоши.

– Нравится. Спасибо, Дэрри… – но продолжать Джей не стал. Он не знал толком, за что именно благодарит. Не знал даже, имеет ли на это право. Все еще боялся. Сейчас мир вокруг казался каким-то особенным хрупким, зыбким, будто сон, который вот-вот закончится. А с его окончанием вернется та старая боль, которая только-только начала обретать новую форму. Такую, которая поддерживает, а не душит.

– Так оставайся. Хотя бы ненадолго. Отдохни. Тебе очень нужен отдых, мелкий. Хауку у меня тут местечко найдется, дом большой.

– Я должен вернуться туда. В Черный Замок.

– Что?! Я о чем тебе только что говорил, Джереми?! Что за чушь опять прет тебе в голову?

– Но там Мэй. И, может… может быть, кто-то еще.

– А если нет?

– Там. Я уверен.

– Чутье?

– Нет. Просто Макс пришел ко мне или за мной, он всегда ходил за мной. А Мэй… Ты же знаешь Мэй. Это её «помочь каждому, кому смогу» наверняка стало «никому не навредить» или чем-то таким. Потому она еще там. И я просто обязан её… проводить.