К-9: Ученик. Учитель
Шрифт:
– И ты выстрелишь?
Джей промолчал. Но Дэрри ждал ответа, и спустя долгую паузу в тишине прозвучало по-прежнему хриплое, но уже жесткое, не допускающее ни сомнений, ни возражений:
– Я обязан.
– Да, ты обязан. Головой думать тоже. И я уверен, сейчас ты выстрелить не сможешь. Да даже если спустишь курок – сломаешь себя окончательно. А будешь настаивать, – Джей вздрогнул, мгновенно вспомнив, каким бывает его учитель и как порой доставалось за ошибки, – я просто тебя не пущу. Силой, если придется.
– Что, прикажешь просто бросить её там?! Да я…
– Нет! Ты сделаешь то, что должен, когда сможешь это сделать. И пойдешь не один.
– Ты слишком давно не был в Пустоши, чтобы тащиться к Замку.
– А при чем тут я? У тебя есть Хаук.
– О, то есть ты предлагаешь мне тащить в черную зону новичка из городских? Это не смешно.
– Ну, если Мэй действительно там, то вряд ли она в самом Замке, подумай сам. Страж и призрак не уживутся. Значит, она где-то в окрестности. Если она где-то рядом, вокруг никого больше нет. Не так уж и сложно там выжить. А к тому времени, как ты туда пойдешь, Хаук уже стряхнет с себя городские привычки.
– К чему ты клонишь?
– К тому, что ты должен сделать Хаука учеником официально.
– Не прокатит: я не проходил квалификации уже пять лет. Система не даст.
– Следующая квалификация через полгода, – отсек Дэрри, и Джей понял, что спорить бесполезно. – За это время я поставлю на ноги тебя, а ты сделаешь из Хаука «внешнего». Новичка, в котором уже не узнать городского. Что скажешь?
– Как будто тебя волнует, что я скажу.
– Ха-ха! Добро пожаловать домой, Джереми Расселл.
Эпилог
5 лет назад
Черный замок. После
Темнота не отступала. Мысли путались друг с другом, как в странном перемешанном сне. Но стоило попытаться на них сфокусироваться, как все тонуло в непонятном серебре. Мэй боялась этого серебра. Чувствовала, что ничего не сможет с ним сделать, что еще мгновение — и её «я» навсегда исчезнет.
Серебро было повсюду — не только в голове, не только в мыслях. Оно обволакивало тело вязким киселем, искало свою форму; оно шептало в голове мужскими и женскими голосами тысяч встреченных людей, на все лады задавало один и тот же вопрос: «Что ты хочешь? Чего ты хочешь? А мы? Чего хотим мы? Скажи нам, чего желать?»
Мысли таяли, убегали, тонули. Каждый раз, как звучал вопрос, Мэй ловила внутри себя ответ и чувствовала, как еще одна её часть навсегда растворилась в непонятном существе. Что с ней случилось? Кто это вокруг неё? Мэй никогда не отличалась чутьем и слишком мало знала о тварях — только о ранах и ядах, которыми каждая из них могла угрожать человеку. Будь здесь Джерри, он бы сказал, объяснил, спас. Её родной Джерри, рядом с которым с детства никогда не чувствовалось страха.
Джерри!
Имя взорвалось в голове вспышкой, спугнуло серебряную слякоть, за шкирку вернуло в реальность. Джерри, Макс, все! Все остались там за спиной, погибли, их больше нет! Последнее, что Мэй помнила — пробирающий до костей холод синего цвета.
Отчаянно, из последних сил разрывая серебро, будто сотни невесомых нитей, Мэй дотянулась до пояса и активировала личный щит.
Стало легче.
Система сбитым, распадающимся на звуки голосом сообщила, что давление вокруг слишком сильное и поля хватит едва ли на час. Час — это, оказывается, до обидного мало. Сейчас, оглядевшись вокруг, Мэй поняла, что с ней случилось. Серебро никуда не делось – лишь проиграло щиту, на какой-то час подчинилось телу, которое вскоре безраздельно захватит себе.
Но этого часа хватит с лихвой. Отчаяние потери сменилось горькой радостью: раз никто их не съел, не пролилось ни капли крови, Джерри жив. Ему не стать призраком. Над ним не властна пустынка.
Весь отряд знал об этом – их лидер, должно быть, давно не человек. Нет, не так. Конечно, он человек, просто не из тех, кто живет вокруг. Может, это эволюция. Может, везение. Может, Пустошь действительно разумна и так отметила своего любимца… Весь отряд, даже та единственная, кто был из него изгнан, неизменно хранили тайну своего лидера: Джереми Рассела не берет пустынка. Вообще. Какую бы дозу облучения он ни схватил, что бы ни пережил – стоило пару часов посидеть в стороне, и все приходило в норму. Фон сползал с него, как вода со стекла. Уйдет и сейчас.
Ни Стражу, ни одной твари во всем проклятом Замке её муж не достанется. Мэй не позволит.
В этом теле, пропитанном силой Пустоши, но подчиненном еще её разуму, она вынослива, ловка и проворна. Наконец полезна в бою и сможет защитить. Хоть раз защитить, а не быть обузой.
Серебряные культи, заканчивающиеся остро заточенными «клинками» – плохая замена рукам. Но времени на сомнения нет, и Мэй лишь плотнее сжала губы, когда лезвия легко вспороли легкую броню самого дорого из близких ей людей.
Капля за каплей полилась кровь. Верный след для любого падальщика, но Мэй надеялась, что энергии не сформировавшегося до конца призрака все же хватит, чтобы их отпугнуть.
Шаг за шагом подчинялись неуклюжие ноги. Их было четыре, но Мэй этого не чувствовала. Она вообще не двигалась, застывшая в вязком желе, а тело подчинялось мысли.
Нет, не так. Желанию. Искреннему желанию спасти. Вытащить. Навредить как можно меньше, не дергать впустую, чтобы раны безвольно обвисшего на «руках» Джерри не стали глубже.
«Чего ты хочешь?» — прошуршало в голове далекое эхо, будто отвечая догадке.
Но время истекало. Еще в Замке Система сообщила, что полчаса уже прошло. А за оставшееся надо было успеть убежать далеко, до видимой лишь технике тропы, которой следовал их отряд по пути в Замок. Тогда давно Джерри мельком заметил, что сейчас она идеальна для караванов.
Значит, там есть надежда. Ведь Мэй оставалось только молиться: с такими ранами и такой большой кровопотерей у Джереми оставалось слишком мало шансов.
Но все же больше, чем в пропахшем отчаянием и смертью Замке.
Где-то в пустыне
В нескольких километрах от Черного замка
— Хэй, Страйд! – небольшой отряд подпрыгнул от визжащего резкого оклика, но Бабуля лишь дернула подбородком и спустила повязку с лица. Принюхалась. Будто нос мог заменить ей данные сканера. – Страйд, говорю, Райвен!
— Ну чего тебе еще? – Страйд хмуро обернулся: эту старуху черт знает какого возраста он не любил.