Чтение онлайн

Время не повернуть назад, ошибки прошлого нужно исправлять в настоящем.

Мои размышления прерывает громкое урчание живота. Становится так неловко, что лицо загорается моментально и я просто не знаю, куда спрятаться от внимательного прищура.

— Похоже, не только я проголодался. — ну, конечно, услышал… Такой гром в стенах маленького помещения не мог остаться незамеченным…

Прохожу на кухню, все еще жутко смущаясь, но тихие шаги за спиной, быстро стирают все неприятные чувства, наполняя грудину какой-то детской радостью. Не могу до конца поверить, что он рядом. Что снова МОЙ.

Затылок согревает теплое дыхание, Вик просто дышит в макушку, оставляя мизерное расстояние между телами, но я все равно ощущаю его каждой взбесившейся от эйфории клеточкой.

— Должна признаться. Я тебя обманула. — прикрывая глаза от удовольствия, шепчу, с трудом, складывая буквы в слова.

— Так и знал, что нет никакой пасты. — почти невесомое поглаживание моей шеи костяшками пальцев и дыхание сбивается, как после марафона.

Длинные пальцы плавно перемещаются с шеи до кистей, а затем переплетаются с моими, дрожащими от возбуждения. После долгой разлуки, такие невинные касания, действуют на организм опьяняюще. Никакая страсть не заменит этой нежности.

Как огромный кот, Вик, огибает меня по кругу и мы оказывается лицом к лицу. Губы покалывает от пристального взгляда. Но ни я, ни он, не делаем этого шага, разделяющего нас.

Меня привлекает в нём всё: глубокое и быстрое дыхание, лихорадочный блеск в темных глазах, слегка отросшая щетина, красивые мужественные губы, широкие плечи и изумительный, пленящий аромат кожи, который ощущается даже на расстоянии.

— Закажем доставку? — не разрывая зрительного контакта, Вик прикусывает нижнюю губу, и этот жест вышибает воздух из лёгких. Я забываю дышать, наблюдая за тем, как белоснежные зубы впиваются в мягкую плоть и медленно отпускают её. Физически ощущаю необходимость повторить этот трюк и сокращаю расстояние между нами сама. Поднимаюсь на носочки, чтобы дотянуться до столь желанного рта, но Вик не поддается:

— Так что? — хрипло произносит, а я уже не помню, о чем речь.

— Еда. — подсказывает он, слегка прочистив горло. А мой мозг окончательно отключился, потому что глаза задержались на подпрыгнувшем кадыке. Да, я похоже, совсем сошла с ума, потому что залипла на нём. Вик пробуждает во мне новый фетиш. Мужской кадык. Нет, скорее, кадык Воронцова. Потому что до сегодняшнего дня, эта часть мужского тела, вообще, не привлекала внимания.

Приходится отвернуться, чтобы взять себя в руки и понять, чего от меня хочет этот невыносимый парень.

Прочистив горло, стараюсь говорить спокойно, но голос подводит, и гласные звучат странно высоко:

— Я заказала еду ещё в пути. Скоро доставят. Может, кофе или чай?

Воронцов улыбается, присаживаясь за стол.

— Чай будет в самый раз. — вот у него с произношением все отлично, похоже, только я голову потеряла от близости, а этот… бесчувственный мужлан расслабленно развалился на стуле, наблюдая за мной, в панике собирающей мысли в кучку. А с ним все в порядке. Это расстраивает, но я не хочу, чтобы он понял, поэтому спешно включаю чайник и достаю кружки. В этот момент раздается дверной звонок, и я подпрыгиваю от неожиданности, роняя сахарницу на стол.

— Доставка. — бормочу себе под нос и несусь к двери, охлаждая горящие щеки ладошками.

Вик не следует за мной, и я этому рада, потому что мне нужна минутка, чтобы прийти в себя. Похоже, сегодня, судьба решила окончательно меня добить своими шуточками, потому что, вместе с доставщиком, на пороге, стоит взъерошенный Стас.

— Привет. — неуверенно переминаясь с ноги на ногу улыбается друг, но его улыбка сходит с лица так же быстро, как дар речи покидает меня. Потому что за спиной раздается громогласное:

— Привет!

Ощущение беспомощности перед сложившимися обстоятельствами лишают способности мыслить здраво. Таракашки — предатели, развернули транспоранты с картинками, изображающими утреннюю сцену со Станиславским. Его озабоченное лицо и глаза, наполненные печальным смирением.

Я совсем забыла о случившемся, как только увидела Воронцова. Но сейчас чувство вины перед другом, навалилось с новой силой.

Оба парня смотрят на меня, ожидая реакции, а мне хочется раствориться в воздухе, до тех пор, пока страсти утихнут.

— Быстро вы… — первым отмирает Станиславский. Его растерянность быстро улетучивается, лицо приобретает надменное выражение. Если бы не знала, о его настоящих чувствах, то решила бы, что он снова включил старшего брата.

— Вик, — зову не отрывая глаз от Стаса, — дай нам минутку. Пожалуйста. — знаю, что ревнивый собственник внутри Воронцова будет сопротивляться, но поговорить со Стасом нужно.

Вик напряженно кивает, и, сунув курьеру, о котором я и думать забыла, крупную купюру, забирает коробки с едой. Сдачи не берет, и, смерив Стаса тяжелым взглядом,

отправляется в квартиру.

Мы оба — и я, и Стас, не отрываясь, смотрим ему вслед. Я не приглашаю друга внутрь. Вместо этого, сама выхожу на площадку, и подпираю стену плечом. Не знаю с чего начать. Да и вообще, разве должна я что-то объяснять?

Намеренно игнорирую пристальное внимание друга. Все это так странно. В груди появляется странное жжение, граничащее с болью. Почему я чувствую боль и стыд за то, что поступаю так, как хочется мне? Неужели, обязательно нужно быть несчастной, чтобы другие были в норме?

— Не грузись, Янукович… — в плечо ударяет кулак — жест, предназначенный для поддержки, но мне он причиняет физическую боль, потому что Стас не рассчитывает силы. Это значит, что слова полностью противоречат его эмоциям. Этого человека я могу читать по глазам и голосу. Ему меня не обмануть.

Потираю ушибленное место, шипя от негодования, и бью в ответ со всей силы, но попадаю в грудь и корчусь от новой порции боли.

— Дуреха. — улыбка друга становится искренней, он обнимает меня, посмеиваясь тихо и беззлобно.

— Просто знай, что если он обидит тебя снова… раздавлю… — последнее слово произносится с какой-то мечтательно-радостной интонацией и это смешит и одновременно вселяет в мое сердце бесконечную благодарность. Мне безумно хочется поделиться со Стасом подробностями сегодняшних открытий, но таракашки визжат о невозможности этого события, отрицательно размахивая пушистыми лапками. Я и без них понимаю, что сейчас тот самый случай, когда счастье просит тишины.

— Стас…Он ничего не знал. — единственное, что могу сообщить другу, чтобы не задеть его чувств, но успокоить. Не хочу, чтобы он думал плохо о Вике, потому что Воронцов не заслуживает этого.