Чтение онлайн

— Спасибо вам большое! — благодарю мужчину, понимая, что разговор окончен, а мне совсем не хочется отправляться на растерзание подруги.

— Больше не прогуливайте, Маркова. А следующий раз — не прощу. И плакал ваш автомат.

— Ни за что в жизни. — улыбаюсь, собираясь на выход.

— До свидания, Сергей Анатольевич!

— До свидания, Яна. — отвечает, почему-то, провожая меня взглядом. Я не так глупа, чтобы воспринимать это, как симпатию со стороны взрослого мужчины, но лицо, заливается румянцем, против воли. Процессы, протекающие в организме, вообще, не сильно прислушиваются к нашим желаниям. А мои, иногда, и вовсе, восстают против меня.

Прежде, чем успеваю дотянуться к дверной ручке, дверь распахивается и меня обдает холодом, сравнивым с Арктической стужей, потому что на пороге стоит Вик. Очень рассерженный Вик.

Мое бедное сердечко забилось где-то в районе левой пятки. Замерла, не зная, как реагировать на столь неожиданное, но в то же время долгожданное столкновение.

Планы по полному игнорированию, кажется, с треском провалились, потому что с таким широко раскрытым ртом, точно невозможно сделать вид, что человек не замечен.

Глаза, сами собой, бегают от растрёпанных чёрных волос до лёгкой щетины и обратно. Пальцы покалывает от желания прижаться к мужской щеке, так что приходится сжать их в кулаки.

— Ты! — выпаливает, наконец, Вик, и хватает меня за предплечье, чтобы в ту же секунду потащить на выход.

Беспомощно оглядываюсь на преподавателя, в надежде на спасение, но тот углубился в бумаги и даже не смотрит в нашу сторону. Мозг лихорадочно пытается придумать выход из этой ловушки, но мысли в панике мечутся из стороны в сторону, размахивая белыми флажками, в знак капитуляции, и все это с громким визжанием и крокодильими слезами, так что понять хоть одну из них просто невозможно. Упираюсь свободной рукой в дверной косяк, пытаясь удержаться на месте, но силы явно, не равны.

— Даже не пытайся. — цедит сквозь зубы Вик, и обходит меня так, чтобы второй рукой подтолкнуть под спину.

Страх выглядеть глупой истеричкой перед историком и другими студентами из корридора, заставляет сдаться и послушно шагнуть в указанном направлении.

Считаю шаги, чтобы не свихнуться от близости Воронцова. На тридцать втором, спокойно выдыхаю: счёт помогает успокоить разбушевавшиеся нервы. Мыслительный процесс постепенно восстанавливается. Перед глазами возникает картинка с взволнованными таракашками (не знаю почему, но свои мысли я представляю именно в виде маленьких, но очень глазастых тараканчиков), обмахивающими друг друга белыми флажками, и распивающими бакальчики с валерьянкой. Делаю глубокий вдох и резко торможу, пытаясь вырвать руку из стального захвата. Мне не нравится чувствовать на себе чужие пальцы. Кожа под ними горит, будто контактирует с сильнейшим аллергеном.

— Я сказал: даже не думай! — грубо повторяет, прижимая меня к себе, но при этом продолжая идти.

Таким Воронцова я вижу впервые. Не знаю, что такого произошло, но похоже, это что-то, сильно его разозлило. И мне бы взбрыкнуть, послать его куда подальше, и отправиться по своим делам, может даже, по башке сумкой зарядить, чтоб неповадно было приличных девушек за руки хватать и тащить куда вздумается, да только крепко прижатый к спине торс, напрочь лишает воли. И я даю себе обещание послать его позже. Как только он отстранится.

Уже оказавшись на улице, под любопытными взглядами студентов, понимаю, что ни слова не проронила, с момента нашей встречи.

— Что тебе нужно? — мой спокойный будничный тон удивляет даже меня. Будто чашку кофе у официанта попросила. Вот это мастерство! Вот это актерская игра… Оскара мне! Два заверните!

— В машину садись. — не просит, приказывает! И это возмущает меня до глубины души. Вспоминаю слова психолога: ты должна только себе, только для себя. А для меня лучший вариант — держаться подальше от этого человека.

— Неважно. — в очередной раз, пытаюсь вырваться из захвата, но снова терплю неудачу.

Оборачиваюсь, чтобы, наконец, заглянуть в глаза, но пугаюсь увидев, какими чёрными они стали: как непроглядная ночь, при чем, очень холодная. От нахлынувших эмоций, съеживаюсь. Глаза предательски пощипывает, так что приходится шумно сглотнуть, чтобы сдержать готовые вот-вот пролиться слезы.

— Лучше бы тебе самой сесть… — почему-то, сомнений по этому поводу у меня не возникает, так что отбросив страхи и сомнения, открываю заднюю дверь, сажусь, и со всей силы захлопываю. Вик и глазом не ведёт на мою провокацию, обходит авто и усаживается за руль.

Воспоминания накрывают с головой, стоит только почувствовать запах кожаной обивки сидений. Моя бледная рука в его загорелой, вкус холодных губ, чувство эйфории, накрывающее с головой от каждого прикосновения.

Бросаю взгляд на водителя, плавно выезжающего с парковки: белоснежный воротник сильно контрастирует с загорелой кожей и чёрной копной волос.

Сердце сжимается от боли, когда счастливые мгновения из памяти сменяются сценой в клубе, где я безжалостно лгу Вику о своих чувствах к Станиславскому. Весь этот год, считала, что поступила правильно, но сейчас, когда широкие плечи парня находятся на расстоянии вытянутой руки, начинаю жалеть. Потому что протянуть эту самую руку и почувствовать горячую кожу, сейчас, сравни, глотку прохладной воды в пустыне.

Крепко зажмуриваюсь и зажимаю обе руки между бедер, потому что сила воли у меня ни к черту!

— Куда ты меня везешь? — шепчу занемевшими губами, даже не надеясь на ответ, но на удивление, мой «похититель» решает ответить.

— Мы поговорим. — холодно и отстраненно. Это совсем не тот голос, который я запомнила. Будто, и парень передо мной совсем другой.

— Ты больной? Прошло больше года! Нам не о чем говорить! — от ощущения нереальности происходящего, срываюсь на крик.

В глубине души, я всегда мечтала о таком вот поступке Вика: пришел, скрутил и утащил в свою конуру, без выяснения отношений и прочих проблем. И даже полгода назад, я была бы счастлива оказаться в ситуации, но сейчас… Стало как-то поздно. Слишком много времени прошло, слишком сильно я изменилась, слишком многое преодолела без него.

Не понимаю, зачем все это сейчас.

— Мы поговорим. — настойчиво повторяет, не отводя глаз от дороги.

От возмущения, мои щеки раздуваются до размеров раскрытого парашюта, но слава Богу, Воронцов этого не замечает, потому что увлечен дорогой.

Складываю руки на груди, сдаваясь. Если он хочет поговорить, то пусть говорит. А я, так уж и быть, послушаю. Вот только что он может мне сказать?

Городские улицы за окном, сменяются диким пейзажем, и я понимаю, что везут меня загород, откуда никак не получится сбежать. Но это Воронцов так думает. А у меня есть приложение с волшебной кнопочкой «вызвать такси». Так что при первой же возможности, укачу в закат на прекрасной карете с шашечечками.

За составлением плана побега, не заметила, как перед нами разъехались высоченные ворота.

Значит, Воронцов привез меня в загородный дом.

Смотрю прямо на блондинистое чудо, а вижу лишь пелену, застилающую глаза. От злости, безысходности.

— Повтори-ка. — сквозь зубы, выплевываю просьбу, больше похожую на приказ.

— Не встречались они со Стасом никогда. Янка его отшивала весь год. И я точно знаю почему… — голос девушки звучит, как песня, интонации нараспев намекают на радостную хитрость.