Чтение онлайн

ЖАНРЫ

К Фифи

Лимонов Эдуард

Шрифт:
Ф.
Действительность так фантастична! Она по-своему мила Вот в зоопарке (не столичном) Ты со слоном видна была Вот и с жирафом постояла В твоих лиловых сапогах Ты и фламинго обнимала Им пах, уверен, твой пропах Зверей «по мылу» мне прислала, И я их долго лицезрел Меня, скорее, удручало: «Кто же ее запечатлел?» Хотя циничный, злой и страшный Корявый труженик борьбы, Привык политик рукопашный Я мухоморы есть грибы, Ходить под кепкою с ментами, Порой сидеть в глухой тюрьме И все же я бессилен с вами Как перед самкою саме… ц, и мне совсем не безразлично, Кто экзотичных сняв зверей, Имел вас в позе неприличной В отеле сразу у дверей… И, не снимая аппарата, Тобой стуча об объектив, В тебя вонзался воровато… Надеюсь, молод и красив…
Ф.
Если девка своевольна, Непослушна, неправа, Ей приятно сделать больно, Ей сдавивши шара два. Ей, отрадно раздвигая, Полушарья ягодиц, Зло шептать «Ну что?», втыкая, Самой тесной из девиц. «Будешь слушаться?» — «Не буду!» Заикается от злости, «Ну, тогда подвергну блуду, Как подстилку, как Иуду, Словно нищенку в коросте…» Крик: «Тебя я ненавижу!» «Ненавидишь?» Тык в проход «О, как я тебя унижу! Обхвативши твой живот..!» Девки любят униженья, Им приятен нервов звон Тела легкие мученья, Вызывающие стон…

Над Коктебелем во сне

О, Коктебеля скромные утехи! Холмов полынных полотно, И обжигающие чебуреки, И известью гашеное вино! О, солнце раскаленное Тавриды! Пирог слоеный желтых берегов Как будто бы гиганты Атлантиды В изгнании здесь жили без богов Я, узами скрепленный Гименея, Здесь с женами «одна» и «два» гостил Страстями молодыми пламенея Их на гранитах и базальтах пил… Их рук остались, видишь, отпечатки, И сохранили горные орлы Соития на зорких глаз сетчатке Поскольку наблюдали со скалы…

Коктебель: воспоминание

И лета мирный запах щей (Иль это суп из овощей?) Разрушенная колоннада… Мне ничего в Крыму не надо Помимо брошенных вещей… Здесь камень горный лег столбом, Здесь черноморское ущелье А тут из скал курится зелье У дамы-ведьмы в голубом… Ей-богу, я простой пацан С интересующимся взглядом. Хожу с большой водою рядом И головы несу качан… А лета мирный запах щей (Иль это суп из овощей?) Из хаты «тiточки» Маруси Той, у которой ходят гуси И по двору, и вне дверей Большого, важного сарая… О, господи, не надо Рая, Ты помести меня у скал Чтобы поселок Коктебеля Собою море прикрывая А псы искали бы трюфеля..!
* * *
Косое солнце выходило Стояло, ослепляя дом, Пейзаж неистово коптило, Попутно зажигая хром, И никели автомобилей, Взрывая до десятка раз Железные бока рептилий. Прохожему сжигая глаз…

В детстве

Антропологов с немецкими фамилиями Продвигавшихся по Нигеру с флотилиями Археологов — ученых из Германии, Заболевших пирамидоманией. Белокурых бестий с сломанными шляпами, Окруженных неграми с арапами, Улыбающихся, стоя с карабинами, С тушами слоновьими и львиными, Я любил при тусклой лампочке разглядывать, Я вгрызался в мясо книг, способных радовать И мне нравились шикарные истории Европейцев, основавших лепрозории Вдохновляли меня дамы тонконогие Белые чулки их, юбки строгие Лица, осененные панамами Я мечтал дружить с такими дамами…
Ф.
Живу, чудак, «memento mori» Влияет только в смысле том, Что рву я мартовским котом Тебя на части категорий Живу, чудак, вожу губой По твоим прелестям, подруга, Себя в тебя вбиваю туго В твоей промежности шальной. Там, с бледно-розовой подкладкой Я до утра играю сладко Как будто егерь молодой… Либо охотник, конюх смутный Сплелся с девицею распутной Одной распутною весной И стон стоит и «Боже мой!» До дрожи зелены в окне Туберкулезные растенья А ты скажи «спасибо» мне, За тот экстаз столпотворенья, В который я тебя вовлек Терзая твой разрез, зверек!

Небытие

С небытием встречаться рано, Пожалуй, мне еще успеть Придется деду-хулигану Немало девок претерпеть Небытие, качая шеей Пусть ждет меня чудовищем И наблюдает свирепея Как я у девок мякоть ем Как глупые и молодые Лежат и стонут и мычат Как сиськи их нестроевые И животы у них торчат… — Слезай, проклятый, с этой внучки! Хрипит ко мне небытие. — Не отрывай меня от случки! Приди позднее — еее! И, фыркая и рассердившись, Стоит поодаль в темноте Пока я с внучкой вместе слившись, Ее качаю на хвосте…

Сметана нынче уж не та…

Сметана нынче уж не та, Нет густоты в сметане Как будто молоко дают Коровы-пуритане Редиска нынче уж не та Упругости в редиске Не нахожу я ни черта. Как грудки гимназистки, Редиски были при царе, При Сталине все были А в современности поре Смягчали и оплыли… На хлеб противно мне смотреть, После войны — был сладкий Тяжелый, сытный, молодой. Не то что нынешний — пустой И словно вата — гадкий.

В еврейском квартале, 1984

Цирюльник кофе пьет густой, Парикмахером воображая, А музыкант идет с трубой Домой, ругаясь и хромая. Вот лавочку закрыл еврей К метро «Сент-Поль» бредет усталый И давит девочка угрей Покрыта шалью обветшалой На подоконнике стоят Бутылка, с кружкою молочной Угри меж пальцами скользят Внимая музыке восточной Рю дэз Экуф в рю дэ Розьер Вливается как бы копытом А я гляжу из-за портьер В мир литератором небритым, Моя подруга ходит петь, Печальной, в кабарэ ночное Мне предстоит всю ночь сидеть И Дафнисом мою ждать Хлоэ…
* * *
Банальный люд, простой, как пыль, Как в Риме, или Тегеране, Повсюду одинаков стиль, Что в Библии, а что в Коране. И даже Торы кто адепт, Кто Яхве строго почитает Всяк одинаково одет, Мобильник, джинсы из Китая. Поедешь в город Амстердам Там также пьется «кока-кола» И среди будничных реклам Голландцы бродят полуголо… Ох, надоела нам земля! Весьма прогорклая планета, Впотьмах начавшая с нуля, Где ж межпланетная карета?!
* * *
Быть может потому что дождь, Быть может, потому что сильный, Ты — старый парень много пьешь, Ты, старый парень, что, двужильный? Быть может, потому что дождь, Ты, старый парень, опечален, И в пять часов уже встаешь, В одной из двух возможных спален… Глядишь сквозь толстый слой дождя Все было, все красиво было У одинокого вождя Подружка — страстная кобыла…
Поделиться с друзьями: