Чтение онлайн

Неужели это и правда мой исход?

Мой летальным исход.

Глава 35

Я наблюдала, как Илья медленно поставил на дальний край стола маленький огарок церковной свечи. Зажженной свечи. А потом сделал три неторопливых шага и остановился у… баллона. У БАЛЛОНА С ГАЗОМ!

Мне стало дурно. То ли из-за его укола, то ли из-за догадки моего несчастного случая. Хотя вряд ли из-за укола. Он ведь его только поставил.

Я опустила глаза в пол и начала лихорадочно хватать ртом воздух, борясь с подкатившей к горлу тошнотой.

Легче не становилось. Я даже не заметила, как он снова подошёл ко мне, неся с собой слабый запах газа. Пока слабый… Или мне только кажется… Но от этого запаха блевать захотелось ещё больше. Значит не кажется.

Может не сдерживаться и блевануть на него напоследок?

Илья поднял за подбородок мою голову, всматривалась в глаза.

— Кричать смысла нет. Дом на отшибе. Но не переживай, ты сейчас отрубишься и ничего не почувствуешь. Всё будет быстро и не больно. Но на самом деле ты заслуживаешь того, чтобы помучиться. Видишь, какой я великодушный, — ухмыльнулся он.

— Засунь себе свое великодушие знаешь куда? — зло прошипела я.

— Прощай, Маша! Кстати, ты можешь быть спокойна, я позабочусь о твоей дочери, — зло оскалившись, уже на пороге сказал шизоид.

Когда до моего затуманенного мозга дошёл смысл его последних слов, я словно обезумела.

Я кричала в его удаляющуюся спину ругательства, сыпала угрозами и извивалась на грязном матрасе и продавленной ржавой сетки кровати. Задыхаясь в собственном бессилии и отчаянии, меня внезапно, словно кто-то невидимой рукой переключил тумблер в голове, посетила мысль, что я не должна сдаваться. Пока есть силы и пока не взорвался этот чёртов баллон с газом, я должна бороться и попытаться сделать для своего спасения хоть что-нибудь.

Я не знала сколько у меня есть времени. Минута, три, десять… Хотя, точно не десять.

Когда взорвётся баллон? Когда подействует дрянь, вколотая сволочью? И что произойдёт раньше?

Я старалась думать только о дочери и о том, что мне непременно нужно выбраться.

С остервенением зубами пытаясь разгрызть и разорвать скотч, который никак не хотел подаваться. До ломоты в челюстях, я грызла ненавистную ленту. Сколько ж он намотал его сюда? Я скатилась с койки и нечаянно пнула рядом лежащий перевернутый стул. Посмотрев на источник звука, я замерла на пару секунд, вглядываясь в ржавый металлический предмет.

Господи, неужели это мой шанс на спасение?! Спасибо, спасибо, спасибо!

Свесившись с кровати, и еле дотянувшись до ножниц ногами, мне никак не удавалось их пододвинуть ближе к себе.

Господи, ну почему я такая дура и не умею пользоваться мозгами?

Выругавшись в слух, я пододвинула скрипящую кровать ближе к ножницам, и попытки с четвертой все таки при помощи ног переместила их на матрас.

Дотянувшись руками, я стала резать скотч, сквозь пелену всматривалась в свои руки и задней мыслью отмечая, что газом стало пахнуть гораздо больше.

Понимая, что силы стремительно уходят, а времени совершенно нет, я не человеческим усилием разрезала ленту на руках и принялась за ноги. Благо, здесь оказалось все не так сложно.

Справившись с последним, я кинулась пошатываясь к свече… Но горела уже не только свеча. Пламя перекинулось на серые занавески, обои, и оконную раму.

Навалившись на входную дверь, открыть её не получилось.

Да, было бы странно, если бы Илья оставил её открытой.

Вернувшись в комнату, я разбила стулом окно и кое-как, сквозь узкую раму, вылезла в кромешную темень. Свалившись под окном, я ударилась плечом обо что-то острое. Взвыв от боли, побежала, спотыкаясь, как можно дальше от этого ужасного места.

Взрыв был сильный и оглушительный.

Левое бедро, словно раскаленным лезвием полоснуло. Упав на колени, я закрыла голову руками. Никогда не видела и не слышала ничего подобного. В кино не в счёт.

Было очень страшно и больно. А еще неверие в то, что это все происходит на самом деле со мной, зашкаливает. Только острое чувство боли удерживает меня в сознании.

Повернувшись на огонь, я поняла, что отбежала не так уж и далеко.

Поднявшись, не разбирая дороги, да и нет здесь никакой дороги, я стала обходить горящий дом сбоку, в надежде найти тропинку, а еще лучше людей. Мне нужны нормальные люди, способные помочь нуждающемуся. От пламени стало светло, как днем. Нет худа без добра, усмехнулась я.

Сквозь вату в ушах я услышала сирену. Что это скорая, полиция, пожарная бригада? Наверное, пожарные. Откуда взяться остальным?

Я как-то слышала, что по звукам сирены можно отличать, кто именно едет. Но я так и не научилась.

Пошла на звук и тут же вышла на проселочную дорогу. Увидев свет от полицейских машин, я ускорила нетвердый шаг, и тут до меня стал доноситься животный рев. Не человеческий, а именно животный. Так ведь не может кричать человек? Дикий, болезненный, сумасшедший вопль раненого животного.

Что-то в этом отчаянном крике меня заставило перейти на бег. Не обращая внимания на боль в руке и ноге, я пронеслась к толпе около машин. Отталкивая людей в форме что-то кричавшим мне в лице, я увидела Макса. И услышала… его душераздирающий крик.

Его держали трое, а он с диким рычанием вырывался к человеку лежащему без движения на земле. Мне не нужно было смотреть, кто именно там лежал. Я и так поняла, что это был Илья.

Кинувшись в сторону Макса, я подбежала к нему вплотную, обняв за шею. Он отчаянно вырывался не глядя на меня. Я кричала, что-то неразборчивое, стараясь привлечь его внимание, но все было без толку. Он словно впал в безумство. Не видя ничего и никого вокруг кроме своей жертвы.

Тогда я отошла от него на пару метров и встала прямо перед главами.

Макс смотрел словно сквозь меня туда, где лежал Илья. Надеюсь, что он жив и это не Макс его. Не хватало ещё чтобы Максим из-за меня пострадал.

Я пропустила тот момент, когда Макс перевёл взгляд на меня. Мне тяжело было фокусироваться на его лице. Все расплывалось. Слабость окутывала мои больные и уставшие мышцы.

В его безумно яростном чёрном взгляде мелькнуло узнавание и он вмиг затих, переставая вырываться. Макса отпустили.

— М-маша, — то ли спросил, то ли позвал хриплым голосом он, не двигаясь с места.

— Обними меня, — еле слышно попросила, чувствуя, что ноги подкашиваются и я оседаю на землю.

Последнее, что я почувствовала были дрожащие сильные руки и знакомый запах кокоса на любимом мужском теле.

Глава 36

Из густого, тёмного, спасительного тумана меня вывели два тихих мужских голоса. Один определённо мне был знаком. Очень близко знаком, но никак не могла вспомнить его обладателя. Он не вызывал у меня тревоги или страха, поэтому я попыталась расслабить вмиг напрягшееся ноющее тело. Снова было плохо и больно. Но это хорошо. Боль означает жизнь. Я жива, а это прекрасно. Вновь свинцовые веки не хотели открываться. И каждая мышца была словно обессилена.