Чтение онлайн

— Мааакс… — прошептала я в темноте, словно по-новому пробуя на вкус его имя.

Неужели я, самая посредственная и заурядная, смогла чем-то привлечь его внимание? Он ведь совсем другого склада и другой породы. Уверенный в себе, решительный, немного надменный и очень красивый! Даже слишком.

Может я его неправильно поняла? Макс ведь не говорил ничего конкретного. И это я сама все додумала? Просто мне хотелось нравиться ему. Я боялась надеяться, но втайне мечтать-то кто может запретить?

Но он сказал, что искал меня все эти три года. Почти четыре. Это я точно слышала! Да и наша, так называемая, свадьба что-то да значит. То есть он определённо что-то да чувствует ко мне! Другой бы и думать забыл. Тогда возможно его угроза была лишь блефом, уловкой. И он в любом случае, выйду я за него замуж или нет, не отберёт у меня дочь.

Вот я дура! Какая же я беспросветная дура! Мне было легче поверить в то, что Макс псих, нежели в то, что я ему могла понравиться. Похоже Ритулик права, и у меня низкая степень оценки своей значимости и привлекательности. Чего я раньше за собой не замечала. И он не способен на низость и подлость. А это было очень важно и веско.

Засыпать было легко и отрадно впервые за последние две недели. Чего не скажешь о моем ночном видении во сне…

Мне снова снился тот вечер… Те несколько часов, которые навсегда забрали у меня самое дорогое…

Ужас и отчаянье опутывают моё сердце. Я истошно кричу, от чего горло саднит:

— Папа, не надо! Мне страшно… Остановись! Я очень тебя прошу… — но меня он уже не слышит. Или просто не реагирует.

Я захлебываюсь в паническом страхе и повторяю снова и снова:

— Прошу, папочка, стой! Папочка!

Слёзы кошмара и безвыходности застилают и без того плохую видимость. Но хочу ли я видеть это?… Конечно, нет! Но глаз оторвать не могу. Я как загипнотизированная смотрю на размытые образы и не могу заставить себя двинуться с места.

— Остановись, — шепчу, уже понимая, что как прежде никогда не будет…

— Маша, открой глаза! Машенька, — слышу знакомый голос, который настойчиво выдергивает меня из прошлого.

Открыв глаза, я не могу сфокусироваться и разглядеть его лицо. Все расплывается. В комнате полумрак. Сморгнув, прогоняя слезы, я тихо сказала:

— Прости, я тебя, наверное, разбудила.

— Нет, я был в душе. Ты кричала.

Только сейчас заметила, что он в одном полотенце, повязанном на бёдрах. И с мокрых волос стекают капельки воды.

— Кошмар. Это был кошмар… — отворачиваясь от него и поджимая ноги к животу, всхлипывая, тихо проговорила.

Но Макс не ушёл. Он лёг с моей стороны, плотно прижимая меня к своей твёрдой и крепкой груди.

Он равномерно поглаживал меня по волосам, ничего не спрашивая. Слезы беззвучно катились по лицу, впитываясь в подушку, унося с собой крупицу моей боли.

В этот момент, я старалась ни о чем не думать. Освободить всю себя от мыслей и просто быть здесь и сейчас. С ним. В одно мгновение мне вдруг стало ясно, что я не хочу терять Макса. Несмотря на его невозможный диктаторский норов. Ведь он может быть и очень нежным, ласковым и чутким. Это я тоже успела узнать и даже почувствовать.

Сильнее прижимаясь к нему, я глубоко вдохнула, узнавая свое кокосовое мыло и его терпковатый запах. Улыбнувшись, я поцеловала его в запястье, которым он меня обнимал.

Макс тут же напрягся стискивая меня и тихо, но непоколебимо сказал:

— Расскажи мне.

Я замерла, обдумывая его слова. Никогда и никому не говорила об этом, кроме полиции. Даже с мамой отказывалась говорить на эту тему, хоть она очень настаивала. Произошедшее было только моей болью и виной. У мамы была другая трагическая потеря.

Глава 30

— Мне было тринадцать. Я была папенькиной дочкой. Нет, маму я тоже очень люблю, но у нас с отцом существовала особая связь, — глубоко вздохнув начала я. — Мы с папой были в гостях у тёти Регины. Она тогда ещё жила с нами в одном городе. Было уже поздно, нужно было возвращаться. А я…

Проклятый ком в горле мешал говорить и нормально дышать.

Максим терпеливо ждал, не подгоняя меня. Ласково гладил по волосам. Целовал в висок. Молча говорил, что он рядом. И я это чувствовала, как никогда раньше.

— Я уговорила отца остаться ещё немного. Никак не могла наиграться и расстаться с сестренкой, — горько усмехнувшись, сказала я. — Мы возвращались обычной дорогой, которой ходили тысячи раз. Было темно. Рядом с соседним домом был небольшой лесок. Мы услышали женский крик. Крик был такой, что не оставалось сомнений — звали на помощь. Я жутко испугалась и вцепилась в отца. Он велел мне бежать домой и сказать все маме, чтобы она вызвала полицию и скорую. А сам пошёл… туда. Я его умоляла не ходить, просила, даже не пускала. Уже тогда я знала, что вижу его последний раз…

Слезы скатывались по щекам ручьями, но с каждым произнесенным мной словом, говорить становилось легче. Словно я разделяла груз своей вины и горечи утраты с ним.

— Скорая приехала быстро, но папа не пришёл в себя, — немного помолчав, собираясь с мыслями, я продолжила: — Их так и не нашли. И женщину тоже. Вероятно, ей удалось спастись и она убежала. Потом я поняла, что он просто не мог поступить иначе. Мой папа всегда был очень умным, смелым, добрым и решительным. А вот я могла поступить по-другому… Могла!

— Маша, — его уверенный голос вывел меня из горестных мыслей. Он говорил мягко, впервые я слышала в его голосе столько нежности, но с нажимом. — Машенька, твой отец поступил достойно. И ты правильно делаешь, что гордишься им, но здесь не место чувству твоей вины. В жизни масса несправедливости. И случилось так, как случилось. Возможно, так должно было случиться. И я уверен, что твой отец был бы сейчас тобой очень недоволен, что ты грызешь себя напрасно.

Кивнув головой, давая тем самым понять, что я осознаю сказанные им слова, я уткнулась ему в шею, ища защиты и поддержки в надежных объятиях. В именно ЕГО объятиях, по которым, я оказывается, так тосковала.

И Максим, ни секунды не мешкая, одаривал меня своей уверенной силой, и осыпал, мое мокрое от слез лицо, легкими поцелуями.

— Спасибо! — тихо сказала я, чуть отстраняясь и отодвигаясь, испытывая неловкость от пристального взгляда черных глаз.

— За что? — продолжая сверлить меня, он позволил мне выпутаться из его рук.

— Не знаю. За все, — нервно пожав плечами, я потянулась за простыней, натягивая ее повыше. Словно ограждаясь ее тонкой тканью от пугающего меня, блестящего в лунном свете, взгляда. — Не смотри так!