Чтение онлайн

10. Крупные и очень влиятельные чиновники глубоко и искренне верят, что они - совершенно особые люди, отмеченные Судьбой, по отношению к которым ничтожны и человеческие законы и нравственные прописи. И сколько угодно значимые выплаты по должности, доходы от подношений - совершенно недостаточная компенсация даже самого факта их наличия в обществе. Любые, сколько угодно талантливые люди в обществе - только декорация их величавого существования, а все возможные открытия - только гарнир к их мироустроительной деятельности. В таковом внутреннем убеждении укрепляют всевозможных вельмож вечные орды угодничающих, холуйствующих, твердящих от веку, что любые прогрессы, достижения цивилизации если и состоялись, то только по прихоти того или иного вельможи, царедворца.

 Таковое состояние на качество управления осуществляемого этой генерацией, практически никак не сказывается - и без того хуже некуда . Что непомерно увеличивает бросовыми тратами «себестояимость» содержания обществом этих «управленцев». Которые, к тому же, бдительно следят, чтобы их привилегия получать и потреблять непомерно много принадлежала только им - «богоизбранным». В обережение разнообразных сословных привилегий дело доходило до крайностей: в древнем Риме пурпурную мантию мог носить только император. Любой, кто посягнул на этот цвет, подвергался казни. Не прощаются стандарты потребления «не по чину» практически повсеместно и ныне. Так что разнообразное чиновничество - еще и ревнивый поборник социального неравенства как, прежде всего, зримого свидетельства разнокачественности - «благородного чиновного сословия» и «низкородного» «подлого сословия» - основы любого общества. А разнокачественности обязательно должно соответствовать и неспопоставимая разница в потреблении, доходах, вознаграждениях: «высокородным» - почти все, лучше без меры. Прочим - то, что останется. Это убеждение сословиям сановников, вельмож всегда активно и полно реализуется на практике еще и самой последовательной и беспощадной борьбой с теми, кто не согласен с таким порядком вещей – «еретиками», «карбонариями», «марксистами» и др.

 Единственное, что может в определенной мере оправдать существование такой генерации человекообразных, неповоротливой, неподъемной колодой висящей на ногах цивилизации, является только то соображение, что эта вековая гиря не позволяет реформациям, разнородным улучшениям принять лавинообразный, стремительный характер, способный привести к хаосу и обрушению всего здания цивилизации.

 Молодым чрезмерно раздумывать на эту тему пока нет особого смысла вполне достаточно понимать истинную деструктивную функцию высшего элитарного слоя общества и ни в малой мере не разделать к ней почтения, которым от веку публично фонтанируют холуйствующие и пресмыкающиеся от природы. А понимая - ни на минуту не поддаваться гипнотическому внушению бормочущих, вопящих хвалы «сильным мира сего». И тогда кривая конструкция социума со временем вполне может обрести гораздо более стройные, соразмерные, гармоничные пропорции.

 Перечисленные (далеко не исчерпывающие) «родовые» свойства служивого сословия применительно к основным конкретным институтам государства оборачиваются социумам весьма разнящимися следствиями.

 Так, всевозможные парламентарии, сплошь и рядом являющиеся креатурами сословия богатых, поддержанные на выборах социальным слоем имущих, благополучных (кроме социалистических стран, где таковые являются креатурами комитетов правящей партии и руководителей государственных структур), никогда ни при каких обстоятельствах не пойдут на принятие законов, радикально ущемляющих права и привилегии крупных собственников, имущего сословия, властвующей элиты. При любых неблагоприятных обстоятельствах, которые могут оборачиваться даже серьезными массовыми людскими потерями неимущего слоя, эта генерация «слуг народа» никогда не перейдет своей черты, разве только будет все более неистово упражняться в бесконечной благозвучной риторике. Поставить же интересы господствующей, имущей социальной страты под удар во имя достижения интересов всего общества политики не смогут никогда. Самым естественным же занятием парламентариев останется зарабатывание личных состояний путем продажи своих услуг любым высокоплатежным нанимателям - непосредственно или через их лобби. Необходимость истово обслуживать интересы групп богатых, налаживать тесные взаимоотношения с чинами исполнительной власти, спецслужб жестко диктуется желанием избираться в парламенты многократно. Что без поддержки названных «инстанций» невозможно.

 Молодым гражданам, осваивающим механизмы социума и его основные технологии воспроизводства институтов власти, следует это осознать, не позволять навязывать себе представления о парламентариях как о «слугах народа», каковыми они не были и не будут никогда – только услужителями тех, от кого зависит их основной заработок, будущее переизбрание или впечатляющая карьера за пределами парламентской деятельности. А не от разных там групп «электората», который можно ввести в заблуждение самыми разнообразными способами - были бы деньги и поддержка тех, кто запускает и смазывает избирательную машину. Статус парламентария, его организационная предназначенность предполагает доступ к распределению государственных и муниципальных финансовых средств, дает возможность вполне ощутимо тормошить вельмож, иных крупных чиновников, включая «правоохранителей». Предполагает иммунитет от уголовного преследования, административных задержаний и многие другие значимые привилегии при весьма незначительных рисках, где самый опасный - возможность попасть в дорожно-транспортное происшествие, когда едешь со спецномером, нарушая правила. За все это и бьются между собой бесчисленные кандидаты, а отнюдь не за то, чтобы радеть об интересах большинства населения, добиваться с риском для карьеры и здоровья модернизаций государства, удаления с высших должностей малопродуктивных представителей господствующего клана и т.п. Посему институт парламентаризма ничего кроме косметических операций на лике социума произвести не в состоянии, ибо намертво запрограммирован на решение масштабных личных проблем парламентариев и обслуживания своего родового сословия - собственников, властвующих во всех их обличьях. Ничего радикально изменить в государственном механизме, как бы плох тот ни был, тоже эта публика не в состоянии: изменение конструкции обрушит обязательно и элемент парламентаризма, перечеркнув карьеру и судьбу здравствующих «слуг» народа. Случаев же суицида коллективных органов власти в истории не было зарегестрированно. В сопоставлении с размерами трат общества на формирование и обеспечение функционирования парламентариев тех результатов, которые «законодатели» всех уровней являют социумам, целесообразность существования этого института сравнима с целесообразностью покупки новейшей модели «Мерседеса» исключительно для транспортировки колотых дров от сарая к дому. Хотя процессы «жизнедеятельности» парламентов и парламентариев несравнимо зрелищней, занятней, особенно, если подготовлены материалами видеоряда.

 Сотрудники, руководители, генералитет МВД в полном соответствии с алгоритмом жизнедеятельности чиновного люда, будут «изнемогать» в борьбе с криминалом, не давая перегружать себя работой выше привычной нормы вне зависимости от уровня «разгула преступности», формируя служебную статистику «раскрываемости преступлений» за счет бытовых пьяных драк с убийствами, поимки начинающих дилетантов - грабителей. При одном исключении: самые напряженные о реальные усилия затрачивают только там, где присутствует серьезный интерес собственных начальников, начальников их начальников, иных общественных и государственных именитостей. При этом никогда не переставая публично врать, недоговаривать, многозначительно умалчивать под предлогом тайны следствия о совершенно пустом, незначительном, а случайные удачи подавать общественности и руководству как результат своего высочайшего профессионализма в этом ведомстве без особого сомнения при случае готовы привлечь к уголовной ответственности лиц, случайно оказавшихся в числе подозреваемых и не имеющих поддержки и опыта, чтобы достойно противостоять полицейскому прессингу. Никакой «классовой ненависти» к преступности как таковой сотрудники органов внутренних дел не испытывают, воспринимая правонарушителей скорее как своеобразных коллег, тем более, что со многими стараются поддерживать отношения как с осведомителями. От противоборств с серьезными структурами организованной преступности стараются всячески уклоняться и потому что ее глубоко эшелонированная, продуманная, хорошо оснащенная оборона не сулит особых успехов, а неудач пруд пруди. И потому, что дружить и договариваться с генералитетом оргпреступности выгодно, более результативно, а потому не только не зазорно, но даже в некотором роде - почетно: генералы мафии с обычными операми не встречаются, только с правоохранительными генералами. В итоге, можно в разы увеличивать численность полиции, повышать сотрудникам денежное содержанием, издавать новые законы - уровень, характер преступности в обществе практически ни в чем не изменится. Разве что возрастет конфликтность внутри органов внутренних дел, прибавится забот службе собственной безопасности по поводу неделовых контактов сотрудников, актов предательства, присвоения вещдоков и т.п. Да еще резко возрастут издержки слоя собственников на «бескорыстную дружбу» с множеством назначенцев на дополнительные генеральские должности. Кроме того, резко возрастает количество надуманной победной риторики о геройствах борцов с преступностью. Неизбежно так же возрастает давление деликатным шантажом политиков, крупных бизнесменов, финансистов, о чьей небезгрешной деятельности в руках генералитета окажется всегда достаточно компрометирующей информации, которая будет использована исключительно только для «внутренних нужд» руководителей структур МВД, а не для борьбы с должностными преступлениями.

 Таким образом деятельность МВД при любой его численности, экипировке сотрудников никогда не выйдет за пределы весьма посредственной работы, никак не влияющей на уровень профессиональной преступности, составляющей по замыслу отцов нации главную цель работы полиции. Единственный более-менее положительный результат существования фантастически дорогого МВД - некоторое сдерживание преступности, создание профилактирующей боязливости у законопослушных «широких народных масс». Да еще необходимость для преступников несколько умерить прыть, блюсти приличия. И на том спасибо.

 Немногим лучше дело обстоит в прокуратуре, судах. Здесь тоже очень не любят ссориться по поводу нарушения законности коллегами в других правоохранительных органах, зная, что толку от этого практически никакого, а себе выходит только дороже - коллеги злопамятны и не упустят возможности отомстить. Потому, вместо оздоравливающей высокой взаимной требовательности (трактуемой всегда как необоснованные придирки) - взаимная терпимость в подавляющем большинстве правоохранительных взаимодействий. Ведущая, естественно, к сохранению «традиций» не слишком усердствовать и не слишком серьезно относиться к выполнению служебных задач. Господствующим и здесь остается постоянно оглашаемый вполне справедливый тезис о том, что преступность в обществе карательной практикой не избыть - можно только слегка придушить. Истоки, корни (и методы избытия) преступности - в природе, культуре социума, в процессах воспитания, образования, в наличии или отсутствии справедливости в распределении национального дохода, благ. К чему правоохранители особого доступа не имеют. Но это никак не оправдывает множества ошибок, плохой работы, злоупотреблений в деятельности прокуратур, судов. Которые, как и МВД, мало что могут прибавить в своих оборотах при любых добавках финансирования, должностных окладов, штатов. Для этих ведомств, как и для МВД, человек социально малозначащий, неимущий - досадная, ненужная докука, от которой следует избавиться. От возни с которой ни тебе похвал и благодарностей начальства, ни внимания политиков и прессы, ни возможных проплат за некоторые уступки. Здесь никогда количество пострадавших от преступлений социально незначимых людей не переходит в новое - более внимательное отношение к ним правоприменителей. Которые при любом раскладе будут тесниться около властвующих и денежных людей, пусть и со склоками, внутриведомственными раздорами при дележе разнообразных добыч. Потому молодым безродным не следует рассчитывать на помощь всех этих ведомств, а в зрелые годы, если сложится карьера во власти, в политике никогда не обращать внимание на вопли любой интенсивности из недр этих малопродуктивных ведомств, вожди которых способны только весьма убедительно объяснять, почему они не могут побороть преступность. Никогда при этом не вдаваясь в подробности, почему они не могут эффективно контролировать и направлять работу орд своих многочисленных сотрудников, среди которых большая часть занята внутриведомственным обслуживанием процесса правоприменения, не имея к нему непосредственно никакого отношения. Все правоохранительные ведомства объединяет одно присущее им неотъемлемое положительное свойство: пусть и за государственный счет (то есть на деньги социума) существуют обширные стабильнейшие зоны для гарантированной занятости и строительства впечатляющей карьеры множествам людей, обретание в которых уже с первых ступеней гарантирует весьма приличный социальный статус. Что весьма важно еще и тем, что и для молодой части населения, «приписанной» волей обстоятельств к «правоохранительной» деятельности, решается важнейшая жизненная проблема - обретается смысл и место в жизни. Что чрезвычайно облегчает все земное существование, избавляя от душевных мук, отравляющих иным большую часть их жизненного пути. Кроме того, карьера правоохранителя настолько богата событиями, сложнейшими ситуациями, обилием межличностных контактов с людьми практически всех социальных групп в периоды наиболее драматичных событий их жизни, что делает жизнь предельно информационно насыщенной. Правда, это далеко не всегда, положительно сказывается на духовно-нравственной эволюции человека «интересной судьбы». Гораздо чаще результат бывает противоположный, весьма специфический в силу неизбежной сильнейшей «профессиональной деформации личности».

 Воспринимать молодым правоохранительные институты государства вообще, их генералитет в особенности правильней всего как специализированный сегмент общенациональной биржи труда, цель которой - пристроить подобающе образованного человека к кормящей его должности с некоторой надеждой, что если он и не принесет пользы, то хотя бы не будет вредить. Никто пока не считал, во что обходится обществу такая «благотворительность». Вряд ли непомерные траты на самих правоприменителей, инфраструктуру правоприменения, на множество высших учебных заведений, готовящих правоведов, на тюрьмы, на конные войска, орды адвокатов здравыми экономистами были бы признаны в хоть какой-то мере обоснованными. Утешает здесь, возможно, только то, что траты на профессиональный спорт и все, что его сопровождает, еще менее целесообразны для социума. Точно так же, как и пустопорожняя, но невыносимо шумная и навязчивая «деятельность» средств массовой информации, главным продуктом которой является информационный мусор и нечистоты от него в головах и душах людей. А главными устремлениями - не допустить к телекамерам национальных информационных программ любых посланцев Господа со словами правды и справедливости к людям . В чем они, безусловно, преуспевают вне всяких сомнений.

 В какой мере удается выполнить задачи защиты государства от тайных агрессий геополитических внешних врагов и происков внутренних многообразным службам государственной, национальной безопасности - не ведает никто. Даже сами эти службы. Непрерывно готовя в глубочайшей тайне всевозможные диверсии против многочисленных соперников и союзников в стремлении доминировать в регионе, в мире, сами эти службы взаимно и создают друг другу всевозможные опасности. С которыми более-менее успешно (и весьма дорогостояще) борются, приписывая себе заслугу сбережения государства и общества. Чем постоянно стимулируют поиски и создание все новых технологий и средств ведения тайных войн, перевода противостояний и противоборств на все более высокие по оснащенности и масштабам, а следовательно, и более опасные и дорогие уровни. Делая вкупе с безудержной гонкой вооружений мир все более опасным. А отнюдь не наоборот. Процветание же (по финансам, экипировке, численности, социальной значимости) спецслужб свидетельствует о том, что все их наиболее впечатляющие «подвиги» против оппонентов более-менее удаются и политическая элита это ценит. А контрразведывательные акции - не очень. Вполне же удаются только сказки собственного сочинения о предотвращенных страшных национальных трагедиях. Которые никому невозможно проверить. Плотные завесы секретности, таинственности к тому же очень благоприятны для масштабных гешефтов на контрабанде оружия, наркотиков, антиквариата, которые время от времени становятся достоянием гласности. Но без особых последствий для спецслужб - всегда обоснуют какой-либо целесообразностью во имя интересов госбезопасности.

 Таким образом службы государственной, национальной безопасности в своей совокупности, решая ряд второстепенных задач внутри и вне страны своего базирования (вроде регулярной поставки сюжетов для кинобоевиков, патриотической литературы для юношества, подготовки аналитических записок, характеристик на политиков, дельцов, которые тоже никто проверить и опровергнуть не сможет по причине их закрытости), безопасности своему государству гарантировать не могут в лучшем случае. В худшем (что гораздо чаще) создают, провоцируют появление все более серьезных опасностей, от которых не в состоянии защитить тем более.