Чтение онлайн

– Удовлетворительно, - произнес робот.

– Удовлетворительно, - согласился Лакруа.

Робот с кувалдой повернулся и покатился к своему ящику по какому-то невысказанному сигналу от робота-бригадира, который был подключен к сети вместе со всеми ними. За исключением взаимодействия с людьми, роботы не разговаривали, основываясь на электромагнитных приказах, отдаваемых им бригадиром.

– Мост на эстакаде завершен, - сообщил Ибсону бригадир.
– Полосы движения под мостом остаются свободными. Дорога установлена на место и соединена с исходной дорогой с обеих сторон. Работа завершена. Вы согласны?

– Я согласен, - сказал Ибсон.
– Это была очень хорошо проделанная работа. Спасибо вам.

– Мы готовы к следующему заданию. После этого двум блокам потребуется обслуживание, - сказал робот, затем подошел к своему ящику и забрался в него задом. Когда он соприкоснулся с выключателем внутри коробки - Ибсон видел его ранее, - ящик закрылся сам по себе, точно так же, как и все предыдущие.

– Что теперь?
– спросил сержант.

– Теперь я приказываю водителям погрузить ящики обратно на транспортеры, и мы возвращаемся в Реджайну.

– Хотя, для начала, думаю, ты кое-что забываешь,.

Ибсон просмотрел сайт заданий в поисках чего-то, что он пропустил.
– Нет, я думаю, у нас все хорошо.

Сержант усмехнулся.
– Нет, там также упоминалось пиво и тот факт, что ты платишь...

XVII

КОУЛД-МАУНТИН,

ОКРУГ ТРАНСИЛЬВАНИЯ,

СЕВЕРНАЯ КАРОЛИНА,

СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ

– Рад вас видеть, ребята, - сказал Дэйв Дворак, когда Дэниэл Торино и Петр Ушаков вошли в столовую.

– Нет, это не так, - сказала Шарон Дворак.
– Я не могу вспомнить двух людей, которых я меньше всего хотела бы видеть.

Говоря это, она улыбнулась и пересекла комнату, чтобы обнять сначала Ушакова, а затем Торино. Она поцеловала каждого из них в щеку, затем повелительно указала на стулья, в то время как взвод или около того детей смеялись.

– Это неподходящий пример для послушных детей.
– Ушаков сердито посмотрел на аудиторию - особенно на Зинаиду Карпову, - хотя суровость его тона, к сожалению, была подорвана огоньком в его глазах.

– Я ей это и говорю, - скорбно сказала Лариса Карпова, мать Зинаиды.
– Но это ни к чему хорошему не приводит, Петенька.
– Она покачала головой и улыбнулась Шарон; она снова научилась это делать.
– Она ничего не может с этим поделать. Она американка.

– Черт возьми, - сказала Шарон.

– Сядьте, сядьте!
– настаивал Дворак.
– Можем мы хотя бы предложить вам два пива?

– Я бы не возражал, - согласился Ушаков, усаживаясь в указанное кресло за очень большим столом.

– Вообще-то, можно мне вместо этого кофе?
– спросил Торино. Дворак поднял бровь, и бывший пилот истребителя пожал плечами.
– Я был летчиком-истребителем. Мы питались этой дрянью, так что, если я собираюсь притвориться, что пью для пущего эффекта, я мог бы с таким же успехом притвориться, что кайфую от кофеина вместо алкоголя.

– Самое страшное, что для меня это действительно имеет смысл, - сказал Дворак, и оба посетителя усмехнулись, усаживаясь за стол.

Не совсем то, что приходит на ум, когда думаешь о "вампирах", - размышлял Дворак, наблюдая, как дети - трое его и Шарон, его племянница Килан, а также Зинаида и ее младшие братья Борис и Ермолай [в первой части - Григорий] - обмениваются приветствиями (и шутками) с "дядей Петром" и "дядей Дэниэлом". С другой стороны, тут его настроение ненадолго испортилось, никто из детей никогда не видел этих двоих в режиме "предложение, от которого нельзя отказаться". Кроме Зинаиды, может быть.

Он на мгновение задумался над этим, затем отбросил размышления в сторону, когда Моргэйна и Мейгрид вскочили, чтобы принести бутылку пива для Ушакова и еще одну чашку кофе для Торино. Ему придется вернуться к этому позже, но сейчас он мог просто наслаждаться тем, что двое друзей зашли поужинать с семьей.

– Сегодня вторник, - заметил он вслух, глядя через стол на Мэйлэчея, когда близнецы вернулись и заняли свои места. Десятилетний мальчик серьезно посмотрел в ответ, затем склонил голову.

– Спасибо тебе за благословения этого дня и каждого дня, и особенно за эту трапезу. Аминь, - сказал он, и Дворак одобрительно кивнул.

– А теперь, - сказал он, - кто-нибудь, передайте картофельное пюре, пожалуйста!

Значительно позже тем же вечером Дворак сидел на крыльце коттеджа. Они наконец-то пережили зиму, но мартовские ночи в Аппалачах были холодными, и сегодняшняя температура колебалась чуть ниже нуля. Крыльцо, однако, приобрело крышу и стены из кристаллопласта Гегемонии. Боковые панели послушно открывались при нажатии на выключатель, если его обитателям хотелось свежего ветерка, но в данный момент они были плотно закрыты, и веранда представляла собой пузырь тепла и света под высокой и холодной луной. Несмотря на это, Дворак почувствовал холод, витающий за пределами тепла, и поежился, еще раз подумав обо всех людях, у которых не было ни тепла, ни света.

– Это не твоя вина, - тихо сказал Ушаков, и Дворак посмотрел на него.
– Я довольно хорошо узнал тебя, Дэйв. Ты снова погружен в размышления.

– Нужно быть одним, чтобы знать другого, - ответил Дворак, и Ушаков фыркнул. Но он также кивнул, и Дворак откинулся назад, глядя сквозь кристаллопласт на эту ледяную луну и крошечные сверкающие точки спутников-солнечных коллекторов, передающих энергию в электрическую сеть, неуклонно восстанавливаемую по всей поверхности планеты. Он скорее скучал по более крупным и ярким точкам, которые были промышленными платформами, "приобретенными" у шонгейри, но он понимал, почему Хауэлл решил переместить их в точки Лагранжа, особенно учитывая амбициозные планы президента по их возможному расширению. Кроме того, читателя научной фантастики в нем пощекотала мысль о том, что наконец-то были оправданы общество L5 и его преемник, национальное космическое общество.

– Тем не менее, ты прав, - продолжил он.
– Наверное, я снова "задумчив". Трудно этого не сделать, особенно с той точки зрения, с которой я сейчас наблюдаю из Гринсборо. По крайней мере, с Агамабичи и Гарсао дела, похоже, идут довольно хорошо, а король Генри оказывается чертовски более решительным - и влиятельным, - чем я ожидал. Но во Франции полный бардак, в Польше еще хуже, и я даже не хочу говорить о Китае, Индии и Пакистане.

– Это большая планета, на случай, если ты не заметил, - вставил Торино, - и щенки чертовски основательно ее испортили.
– Его тон был почти капризным; его зеленые глаза - нет.
– Мы движемся так быстро, как только можем, и ты - немалая часть этого, но есть предел тому, как быстро мы можем ее исправить.