Чтение онлайн

– Я всегда буду с тобой. И я также буду терпелив, но и буду наказывать тебя, оставаясь терпеливым. Я говорил тебе, наказание делается не со злости, это делается для тебя. На самом деле, ты только что сказала кое-что…

Я затаила дыхание.

Он продолжил:

– Ты сказала, что не можешь спросить. Это не совсем так. Ты можешь спросить… на самом деле, многие вещи ты должна спрашивать. Я сказал тебе, что ты не можешь задавать вопросы. Вот в этом разница.

– Я не понимаю.

– Ты можешь спросить моего разрешения для вещей, которые тебе нужны или ты их хочешь. Вспомни, мы говорили о том, чтобы попросить воды, попить.

Я помнила.

– То, что ты не можешь делать – это задавать вопросы. Когда я сказал тебе, что расскажу, что произошло до аварии, но не сейчас, ты спросила почему. Этим ты поставила под сомнение мое слово. Эти истины, причины приказов, решений и даже наказаний, я не должен тебе объяснять. Как женщина, ты должна принять их, как веру в то, что твой муж или любой мужчина «Света» знает правильные ответы. Я обещаю, что никогда не буду принимать решений, которые могут нанести кому-либо из нас вред.

– Но ты… - Я тут же остановилась, сжав губы, мое сердце застучало быстрее.

– Но я что?

– Не думаю, что я вправе закончить это предложение.

– Но я…. буду наказывать тебя?
– спросил он, в сущности, закончив мое предложение.

Я кивнула.

– Ты права. Обычно тебе нельзя было бы заканчивать это предложение, или начинать его, это важно; однако, чтобы помочь тебе вспомнить и, наконец, понять, необходимо сделать определенные исключения, и мой ответ - да. Да, я накажу тебя, если это будет необходимо. Наказание — не вред. Оно может нести боль, но это не вред. Вред означает физическую или психологическую травму. Зачем мне причинять вред моей жене, женщине, которую я клялся любить и оберегать?

Я этого не знала. Было так много вещей, которых я не знала. Сглотнув, я ответила:

– Спасибо.
– Я дотронулась до его лица заживающими кончиками пальцев. Я изучала черты мужчины, которого мне хотелось запомнить. – За то, что любишь и оберегаешь меня. Спасибо тебе за терпение и исключения. Я знаю, что они возможны, по твоему усмотрению, но знание, что ты будешь их давать, делает меня счастливой. Я действительно пытаюсь это понять. Я хочу быть женой, на которой ты женился, единственной, которую ты желаешь.

– Я знаю, что стараешься. Ты всегда будешь единственной.

Наши губы вновь соединились. Хотя поцелуй был и недолгим, но вкус его губ смешался с установившейся между нами связью, и это вызвало новую вспышку страсти.

– Миссис Адамс, - сказал он с придыханием, - у вас есть над чем поработать, прежде чем вы станете снова моей супругой во всех отношениях, говоря твоими словами, не моими. Пока мы будем ждать, когда это произойдет, я надеюсь, ты понимаешь, что мне хочется этого также. Я не буду торопить тебя, но знай, что я этого хочу.

Я почувствовала, что Джейкоб знал способы получения желаемого. Когда он встал, мои щеки залило румянцем. Правда заключалась в том, что я также хотела этого.

– Алло?
– так как я не слышала, как отворилась дверь, я решила, что Джейкоб говорил по телефону. Он продолжил, - Да, это отличные новости. Спасибо Вам… Оу? Что?... Нет, я не слышал это от него, но, до тех пор, пока в палате нахожусь я, проблем не будет … Когда?... Да, мы будем готовы… Спасибо вам, Брат Даниель.

Спустя несколько мгновений он повернулся ко мне.

– Сара, это насчет обеда, Брат Даниель только что сказал мне, что сегодня после еды тебе заменят гипс.

– Хорошо.
– Это звучало так, будто мне не нужно было что-то говорить насчет этих назначений, но почему кто-то другой говорит Джейкобу о том, как за мной ухаживать? Разве эти решения не должен принимать доктор Ньютон?

Одеяло съехало с моих ног, вызвав при этом дрожь в теле от холодного воздуха.

– Тебе действительно так будет лучше: начнешь ходить и восстановить мышцы.
– Его руки проскользнули под меня, и он сказал, - Я собираюсь поднять тебя.

Я кивнула и приготовилась почувствовать боль.

– Почему ты делаешь это?
– спросил Джейкоб, неся меня в ванную.

– Делаю что?

– Кусаешь губу. Это не ново. Но сейчас, без твоих глаз, я слежу за твоими губами. Я думаю, что однажды ты можешь прогрызть в них дыру.
– Я начала хихикать, но снова закусила губу, когда он опустил мою здоровую ногу на пол. После того как я уже могла сама стоять на полу, я отпустила свою губу и сказала.

– Я не задумывалась об этом, но возможно это от того, что, таким образом, я пытаюсь уменьшить боль от сломанных ребер.

Он пригладил мои волосы, заправляя некоторые пряди за ухо.

– Я не хочу, чтобы у тебя болели ребра. Я не хотел, чтобы это все случилось.

Конечно, нет. Кто бы хотел, чтобы его жена попала в автомобильную аварию?

– Я знаю. На это потребуется время, но все заживет.

Он поднял мою рубашку.

– Даже с синяками, ты прекрасна.
– Он неожиданно провел пальцами по моей груди, посылая мурашки вверх и вниз по коже, ловя вздох с моих губ, - Я надеюсь, что исцеление не займет слишком много времени.

Потянувшись к его плечам, я стояла совершенно неподвижно. Только звук дыхания отдавался эхом по всей ванной. С трепетом он опустил мои трусики. После того, что казалось вечностью, он поднял мои руки к ручке-опоре.

– Тебе лучше сесть, а мне лучше оставить тебя в одиночестве.

Я кивнула, интересно, было ли мое желание столь очевидным для его глаз, как его - для моих ушей.

Как только я справилась со всем, и он понес меня в кровать, я спросила:

– Будет ли просьбой или вопросом, спросить, что ты имел в виду, говоря по телефону о том, что ты будешь присутствовать? Надеюсь, это про Сестру Лилит.
– Я добавила последнюю часть в надежде уйти от формулировки вопроса.

Джейкоб сделал глубокий вдох и выдох.

– Что будет допрос. Я знаю, Лилит расстроила тебя. Она больше не вернется сегодня.

– Она сказала, что вернется завтра, и мы снова останемся с ней наедине.

Джейкоб опустил меня в кровать.

– Да, она придет, и вы останетесь наедине, но я удостоверюсь в том, что она не будет обсуждать с тобой то, чего не должна. Если я вернусь завтра к расстроенной жене, такой, как ты была сегодня, то буду говорить с Комиссией, и я гарантирую, что сестра Лилит окажется в худшем положении.
– Он подвернул одеяло вокруг моих ног.
– Она может быть женой члена Комиссии, но она все еще женщина. И Комиссия одобрила мое ходатайство. Ты можешь говорить со мной и только со мной.