Чтение онлайн

– Да, Отец, - ответила Элизабет, - с разрешения моего мужа, я с удовольствием сделаю это.

Когда она потянусь вниз и сжала мою руку, я выдохнула. Я сказала все правильно.

– Мы оставляем вас на ваши молитвы. До вечера.

– Спасибо вам, Отец, - в унисон произнесли мы с Элизабет.

Никто из нас не произнес и звука еще несколько секунд с тех пор, как закрылась дверь. Тишина продолжала расти, пока моя тревога не ослабла, и не прошел шок. Наконец, я сжала руку Элизабет и одновременно прошептала:

– Срань Господня!

– Сара!
– воскликнула Элизабет с хихиканьем, - Никогда не позволяй Брату Джейкобу, или кому-нибудь другому из мужчин, слышать, что ты может такое говорить.

– Но Отец Габриель был здесь! О, я должна сообщить об этом Джейкобу.
– Я встала и попробовала добраться до своей кровати.
– Элизабет, мне нужна одежда. У меня есть что-нибудь здесь? Я не могу пойти на службу в рубашке и халате.
– Опускаясь на кровать, я наклонилась вперед и обхватила руками голову.
– О, Боже! Буду ли я наказана за то, что была одета в это, когда он пришел?

– Это на усмотрение Брата Джейкоба, но у тебя не было выбора. Тебя никто не предупредил о его визите.
– Она говорила с другого конца комнаты, стоя у моего шкафа, - У тебя здесь есть юбка и свитер, но я не думаю, что ты можешь переодеться без…

– Я знаю, без разрешения Джейкоба, - Мой голос звучал удивленным даже для меня, - Будь честной, пожалуйста. Джейкоб расстроится? Я и вправду задала вопрос Отцу Габриелю?

– Я не могу предугадать реакцию Брата Джейкоба, но ты отлично выкрутилась, - Она села рядом и нежно погладила мой здоровый бок, - Отец Габриель даже улыбнулся, когда услышал твой ответ.

Он улыбнулся? Хорошо ли это?

– Кто был тот другой мужчина, и почему он не представился? Это же грубо. Ведь очевидно, что я не вижу.

Элизабет дотронулась до моего колена и понизила голос:

– Сара, я хочу помочь тебе. Я пытаюсь, но ты должна помнить. Если бы мы не были друзьями, я должна была бы сказать это Люку, а он бы сказал Брату Джейкобу. Другим мужчиной был Брат Тимоти, и ты должна помнить, что мужчина не обязан говорить с нами. Он говорит по своему желанию. Твои слова о том, что это было грубо, говорят о твоей гордыне. И фраза, которую ты использовала, делает тебя вульгарной.

Слезы катились из глаз, минуя бинты, спускаясь вниз по моим щекам:

– Вот этого я и не понимаю. Я не слишком хороша в этом. Действительно не понимаю.

Руки Элизабет обняли мои плечи, и она притянула меня к себе:

– Ты поймешь. Разберешься. И будешь лучше. Я ничего не скажу, но это должна сделать ты.

– Что? – я отстранилась и села прямо.

– Наши мужья не могут быть с нами все время. Если мы честны с ними в наших прегрешениях, когда их нет рядом, это говорит им о том, что мы заслуживаем их доверия.

Гордая и вульгарная?

Еще больше слез покатилось по моим щекам.

– Нет, я должна быть сегодня на службе. Я не хочу, чтобы Джейкоб расстраивался из-за меня. Он мне нужен. Если я расскажу ему, он рассердится.

– Он не расстроится. Однако, если он решит, что твое поведение заслуживает наказания, он сделает это. Кроме как провести тебя к твоему месту на службе, он не сможет быть с тобой там.

– Не сможет?
– переспросила я.

– Нет, его место среди членов Собрания. Как жены Собрания, мы сидим позади жен Комиссии.

– Поэтому Отец Габриель сказал тебе помочь мне? Ты будешь рядом со мной?

– С разрешения Люка. Буду. Так же, как и Рейчел. Я надеюсь, что Брат Бенджамин тоже не будет возражать.

Я нащупала ее ногу и погладила. Материал ее джинсов заставил меня задуматься.

– Ты в джинсах?

– Ну да, - хихикнула она в ответ.
– Перемены не повредят.

– Вот уж точно, ведь для этого у меня и есть юбка. Кстати, а почему юбка?

– Ну, у тебя тоже есть джинсы, если ты об этом спрашиваешь. Я видела, что ты их носишь. Предполагаю, Брат Джейкоб решил, что юбку удобнее надевать с гипсом.
– О, это имеет смысл.
– И мы все надеваем платья или юбки на службу, даже когда холодно, - добавила она.
– Большинство из нас одеты повседневно на вечернюю молитву. Но есть женщины, которые чувствуют, что следует торжественно одеваться для этого. Я уверена, ты заметила высокие каблуки Сестры Лилит. Я имею в виду, что мы носим практически все, что носили во тьме, ну, в пределах разумного. Все фасоны, которые появляются в наших магазинах, сначала должны быть одобрены Комиссией. Наши тела — это наши храмы, и мы не разделяем их ни с кем, кроме наших мужей.

Она сделала паузу и продолжила:

– Когда бывает очень холодно, как это бывало, будь - то работа или вечерняя молитва, большинство женщин «Света» одеты в джинсы и теплые ботинки. Честно говоря, Отец Габриель пропагандирует скромность, но границы скромности определяются нашими мужьями. Ты носила джинсы и теплые ботинки раньше. Я не думаю, что что-то должно измениться.

Я кивнула. Конечно, это все по его усмотрению. Абсолютно все должно быть одобрено моим мужем.

– Сара, еще очень рано. Служба начнется в семь. Я поговорю с Люком про то, чтобы помогать тебе, а он поговорит с Джейкобом.

Внезапно ко мне вернулись воспоминания о том, что говорила Сестра Лилит о женах Собрания.

– Элизабет?

– Что?

– Я шокирую тебя?

– Что? Нет?

– А другие жены Собрания ненавидят меня?

– Ну, конечно же, нет. Отец Габриель не проповедует ненависть, - Она обернула свои руки вокруг меня и крепко обняла.
– Мы все сестры.

Я грустно улыбнулась:

– Спасибо тебе.

– Я буду на твоей стороне, пока Люк одобряет это. Кто знает? Может быть, ты сможешь узнать голоса.

Я кивнула.

Может?

С течением времени росло мое беспокойство. Хотя я слушала записи Отца Габриеля, я не могла сконцентрироваться. Слова «гордая» и «вульгарная» крепко засели в моей голове.

Как так получилось, что моя подруга расстроила меня, не Сестра Лилит, не Джейкоб, а моя подруга?

Может это потому, что меня волновало, что думает Элизабет. Я беспокоилась о нашей дружбе.

Если она примет решение больше не дружить со мной, если я не смогу вспомнить прошлое, если я слишком поменялась? Что произойдет, если я поступлю так, как сказала Элизабет и признаюсь Джейкобу? Разве недостаточно того, что мы собираемся идти на службу?

Вспоминая бег, я пыталась обойти свою комнату. Из-за гипса моя левая нога была длиннее правой, я хромала, и неровные шаги отдавались болью в сломанных ребрах. Но я продолжала идти. Свобода перемещения была важнее, чем боль. После длительного нахождения в кровати, я смаковала возможности стоять, ходить и сидеть по собственной воле. С каждой минутой ожидания Джейкоба мое предвкушение неведомого росло. Я знала эту комнату и была близка с ней. Я считала шаги от моей кровати до стены, от кровати до ванной, от кровати до… куда-либо еще в этих четырех стенах. Я знала, что меня ожидало здесь.